Одна точка зрения заключается в том, что миссия посла сводится просто к передаче послания, которая сама по себе символизирует значимость направляемого документа. Он передается лично послом лично президенту, а не посылается по почте или с обычным курьером. Кроме того, посол выслушивает ответ на послание, если он будет дан немедленно. Сторонники этой точки зрения в доказательство ее приводят и тот довод, что посол не в праве ничего добавлять к посланию самого президента — в нем все сказано и подчиненным-де не дано интерпретировать сказанное вышестоящим лицом. Однако в настоящее время преобладают критики, а не сторонники первой точки зрения. Ее противники считают (и на мой взгляд, вполне обоснованно), что передача послания личным представителем президента (премьера), а именно им и является посол, — это призыв к началу обмена мнениями. К переговорам на базе послания. Аналогичные обращения могут быть направлены руководителям нескольких государств (так часто и бывает), но посол может разъяснить его применение конкретно к данной стране.

Г. Никольсон, касаясь процедуры передачи посланий, впервые употребляет в отношении некоторых послов термин «почтовый ящик» или «почтальон». С тех пор он прочно вошел в дипломатический лексикон. Г. Никольсон писал: «Посол, который осмеливается быть не чем иным, кроме как почтовым ящиком, представляет опасность для своего правительства». На собраниях дипломатического состава министерства иностранных дел в Москве некоторые наши послы резко критиковались за то, что они предпочитают роль рядовых почтальонов. Вместо того чтобы передачу послания использовать для активного отстаивания внешнеполитического курса своей страны, для развертывания на базе документа конструктивной дискуссии, сводят ее к формальному, скорее протокольному акту, сообщая в центр после встречи — «был, передал».

Все сказанное относится не только к послам, а и ко всем старшим дипломатам, выполняющим соответствующие поручения министерства. Они не почтальоны, не курьеры, не технические сотрудники, а активно действующие лица, дипломаты, им не следует преуменьшать свою роль.

Мне приходилось не раз выполнять поручения по передаче послания и в качестве поверенного в делах, и в качестве посла по особым поручениям, представителя президента. Конечно, методика «передачи» и бесед вокруг послания в каждом отдельном случае специфична, но есть в них кое-что и общее. Поэтому на основании своего опыта и опыта моих коллег могу лишь в основных чертах изложить этот вариант бесед.

Вашей главной задачей является совершенно точное изложение послания (если оно устное) и точная интерпретация его во вводном слове и в ответах на вопросы. Здесь исключена любая вольность или отступление от текста документа. Владимир Даль, комментируя смысл слова «посол», приводит две пословицы, связанные с деятельностью посла, прямо относящиеся и к описываемой нами функции посла: «Посол, что мех, что в него вложишь, то и несет»; вторая поговорка касается требования к послу при выполнении им инструкции — «Умному послу невелик наказ, а за глупым не ленись сам идти».

Автор книги «Посол и его функции» датский дипломат (XVIII в.) А. Уиквифорт остановился на вопросе о передаче монархам посланий специально. Он отметил, что главной функцией посла является эффективная связь между руководителями своей страны и страны пребывания, передача писем друг другу, ответы на вопросы руководителя (монарха) страны пребывания и защита интересов своего собственного монарха.

Жюль Камбон в свою очередь считает, что в прошлые времена «послы были главным источником информации для монархов страны его пребывания, в настоящее время они продолжают быть толкователями событий в своей стране, которым можно доверять».

Вернемся, однако, к технике передачи послания. Прежде всего вы внимательно знакомитесь с текстом послания и его продумываете, одновременно давая его для перевода и считки переведенного текста. Обычно посол знакомит с посланием (если не будет ограничений для этого в инструкциях) посланника и, возможно, советника и обсуждает с ними модель беседы, какие стороны послания следует выделить и, может быть, обратить на них особое внимание руководителя страны пребывания. Полезно продумать, как может быть воспринято послание, какие могут быть вам заданы вопросы и как на них ответить. Бывают случаи, когда в связи с одним и тем же посланием вопросы разным правительствам и их место в беседе абсолютно не совпадают. Так, последовательно с аналогичным посланием мне пришлось посетить Бангладеш и Турцию. В Бангладеш послание было принято спокойно, но без особого интереса; всех моих собеседников интересовал лишь один вопрос — когда министру иностранных дел страны будет направлено («окончательно») приглашение посетить Москву. Официально он был приглашен, но долгое время точная дата визита не называлась. Не мог и я назвать ее, и положение специального представителя было очень трудным. Он вынужден был своими беседами как-то смягчить положение и подготовить почву для визита министра. В Турции, наоборот, премьер-министр (впоследствии ставший президентом страны) очень заинтересовался посланием и после моего примерно десятиминутного вступления беседовал со мной более получаса (а разговор шел без переводчика) и задал массу вопросов. До вручения послания целесообразно в начале разговора (если передается текст послания) обратить внимание на главные позиции передаваемого документа. Если в нем есть совпадения точек зрения, то уместно отметить их, сославшись, если возможно, и на выступления президента (премьера) по этому вопросу. Это создаст благоприятный настрой беседы.

Если вы просто как обычный почтальон передадите текст, то почти определенно руководитель страны бегло просмотрит его и может уклониться от обсуждения, сказав, что он «внимательно ознакомится и даст ответ».

Когда же вы изложите основные положения послания и собеседник, вероятнее всего, ознакомится (может быть, бегло) с ним, то спросите, как он относится к главным положениям его. Тогда может завязаться важная для вас беседа и вы сможете доложить в центр первую реакцию на обращение. Иногда на встрече удается с разрешения премьера (или министра) обсудить и другие важные вопросы двусторонних отношений. Бывают случаи, когда ваш собеседник сам поднимет другие проблемы, не связанные с посланием, к этому нужно быть готовым и постараться принять участие в обсуждении и вопросов, поднятых хозяином встречи.

Из всего сказанного ясно, что когда вам дается указание передать послание или какую-то информацию, то целесообразно использовать встречу с президентом, премьером, министром или его заместителем возможно эффективнее. Это признают и западные дипломаты. Известные дипломаты-ученые пишут по этому поводу, что для влиятельных дипломатов регулярные контакты с иностранными государственными и официальными лицами «возможно наиболее полезны, чем любые другие, не потому, что они аккуратно передают правительству послания, но что они делают это в манере, которая имеет целью достичь необходимого эффекта (курсив наш. — В. П.). От этого может в конечном счете зависеть и его влияние на элитные группы и внутри и вне правительства страны пребывания».

На беседу посла (посланника) сопровождает другой дипломат (обязательно с хорошим знанием языка, посла может сопровождать посланник или советник). Сопровождающий вас дипломат записывает беседу, затем готовит проект телеграммы в центр (он может в случае необходимости использоваться и как переводчик). Иногда послу дается поручение только передать послание, сделать заявление на его основе, но ни в какое обсуждение не вступать. Но получивший послание не знает о данных вам указаниях и будет задавать вопросы и настаивать на ответах, тогда наилучшим выходом из создавшегося положения будет повторить слово в слово то, что было в послании, или другими словами выразить ту же мысль переданного документа, и собеседник поймет, что вы уклоняетесь от ответа, и прекратит расспросы. При передаче посланий следует иметь в виду, что сами адресаты заинтересованы в получении обращений своих коллег и часто идут на прием послов в таких случаях даже в неудобное для них время. Кроме того, получение (без посредников) личных посланий от руководителей иностранных государств — это проявление уважения к нам и, наконец, уверенность, что и в случае их обращений их посол также будет принят на самом высоком уровне. Вспоминаю передачу послания в 1967 г. премьер-министру Австралии Холту. На звонок помощнику министра его первой реакцией было — Холт не может принять посла. Через час-полтора он уезжает из столицы и вернется только через неделю. Посольство просило доложить премьеру, указав на важность личного ознакомления с посланием. И через несколько минут последовал ответный звонок — премьер готов принять посла. Хотя время беседы у него ограничено.

Нередко в передаче посланий встречаются и трудности, причем, как правило, по вине Москвы, которая дает жесткое указание встретиться именно с президентом или с премьером. При этом Москву часто не интересовали такие детали, что в стране, куда направляется послание, праздник (Пасха, Рождество и т. д.), что адресат находится в отпуске или в другой стране. В этом случае приходится изворачиваться, добиваясь, чтобы послание приняло наиболее высокое должностное лицо, и деликатно объясняя Москве, почему встретиться с указанным ею лицом не представлялось возможным. Не всегда это полностью удавалось.

С вступлением советских войск в Чехословакию (1968 г.) посольствам европейских стран было дано указание сообщить об этом премьер-министрам в ночь вступления, не раньше 23 часов 45 минут и не позднее 0 часов 15 минут следующего дня (по московскому времени). Премьеры некоторых стран находились в отпуске, вне пределов своих стран. Как можно было за полчаса известить премьера об экстренной просьбе о встрече советского посла и обеспечить эту встречу? В Англии премьер Вильсон находился на острове Уайт и мирно спал, надо было поднять его с постели, чтобы он поручил министру в Лондоне принять посла. Как на грех, в то время в Лондоне не оказалось ни одного министра и принимал советского посла государственный министр иностранных дел (т. е. заместитель министра) лорд Чалфонт, которого английские журналисты на следующий день спрашивали, успел ли он одеться, или принимал посла в пижаме. Когда поручение Москвы было выполнено, все советские дипломаты и помощники премьер-министра вздохнули с облегчением. Последние в особенности. Телеграмма из Москвы была строго секретной и, разговаривая по телефону с помощниками, мы не могли сказать, в чем дело, в чем причина такой спешки, и некоторые из них полагали, что речь идет о начале ядерной войны.

Если посольству поручается передать какой-то документ (послание, заявление, меморандум) и он посылается шифротелеграм-мой, то посольство обычно делает перевод его на язык страны пребывания.

Иногда в поручении о встрече, беседе и передаче документа не указывается, кто — посол или другой дипломат — должен нанести визит и к кому. «Посетите министерство иностранных дел и вручите...» Тогда это решает посол. Важно, чтобы партнеры по встрече подходили друг другу по рангу (нельзя, к примеру, на встречу с заместителем министра направлять второго секретаря или атташе). С министром или заместителем министра должен встречаться сам посол и в самом крайнем случае (болезнь посла или другая важная причина) посланник. Если посол поручает встречу одному из старших дипломатов, то он поручает ему прежде всего ознакомиться с текстом телеграммы, высказать свое мнение, как будет им построена беседа, затем с ним вместе наметить окончательный ее план, определить вопросы, которые могут быть поставлены дипломату и как на них лучше отвечать. Иногда принимается решение в конце беседы оставить памятную записку. Тогда дипломат, который будет проводить беседу, составляет ее текст. После беседы, как правило, составляется запись беседы (или делается запись в дневнике и месячном обзоре прессы) и согласно последним указаниям министерства об исполнении поручения телеграммой сообщается в Москву.

Чаще всего беседы по поручению проводятся с министром иностранных дел или его заместителем. Дипломатический справочник по этому поводу пишет: «Министр иностранных дел обычно доступен для встречи с главой миссии. О свиданиях с ним, как правило, уславливаются по телефону. Такие встречи на высоком уровне проводятся по вопросам особой важности. По проблемам меньшей важности лучше, чтобы главы миссий или их члены уславливались с соответствующими сотрудниками министерства. Министры и другие руководители министерства, как правило, очень занятые люди и потому приветствуют визиты тех дипломатов, которые после слов вежливости сразу переходят к существу дела и покидают министерства, если исчерпано обсуждение вопросов, ради которых наносился визит».

Иногда при организации встречи с руководством уславливаются о примерном времени, которое будет отпущено на визит. (Чаще всего посольству сообщают, что в распоряжении премьера, министра столько-то минут). Беседы на самом высоком уровне требуют особой подготовки. Они носят сугубо официальный характер, за каждым сказанным дипломатом словом стоит его правительство, беседы посвящены самым серьезным, сложным и острым вопросам. Они тщательно записываются и противной стороной, так что при надобности могут быть и сличены.

Иногда при подготовке к такой беседе в посольствах даже составляется список вопросов, которые может задать собеседник, и проекты ответов на них и потом анализируется, какие проблемы особенно интересовали партнеров и почему некоторые вопросы не были заданы. В западной литературе имеются упоминания о том, что послы дружественных друг другу стран, когда они узнавали, что получили от своих министерств посетить МИД страны по одному и тому же вопросу, советовались друг с другом по поводу предстоящих встреч. В советских и российских посольствах, сколько я знаю, такой практики не было.

При исполнении поручений в особенности проявляются два качества дипломата — его лояльность и точность О втором качестве мы скажем позднее, а на вопросе о лояльности самое время остановиться сейчас. Дипломат, особенно дипломат высокого ранга (он прежде всего представляет государство), должен быть лоялен к своему правительству. Отдельные дипломаты, несогласные со своим правительством, иногда позволяют себе со скепсисом отзываться о своем министре и его позиции. Нередко бывает так, пишет Никольсон, что дипломат, получив инструкцию сделать представление правительству страны пребывания, которое, как он знает, вызовет раздражение или огорчение, смягчает полученные инструкции, что дает неправильное или слабое представление о преследуемых этими инструкциями целях. У него часто возникают соблазны сопроводить передачу полученных инструкций такой интонацией или таким жестом, которые давали бы понять, что он лично не согласен с представлением, которое ему поручено сделать. Такое поведение, конечно, недопустимо. От дипломата требуется полная лояльность в отношении правительства, которому он служит. Автор отмечает, что дипломату, который не согласен с политикой своего правительства, легко показать свое отношение к ней, не нарушая при этом инструкции. Если он сопровождает свои слова соответствующей интонацией, то он совершает преступление против своего правительства. Никольсон называет это даже предательством.

К сожалению, подобного рода исполнение дипломатами поручений или недостаточно точное их исполнение было раньше, случается и сейчас. Одним из классических примеров является нелояльность американского посла в Лондоне в годы первой мировой войны. Тогда Англия начала блокаду, а это стало создавать неудобства для американского судоходства. Госдеп дал указание своему послу заявить Лондону протест. Пэдсол рассказал английскому министру Грею о протесте, но добавил, что он лично не согласен с ним. Более того, он помог Грею составить ноту контрпротеста в адрес своего собственного правительства, а затем пригрозил госдепартаменту своей отставкой, если ему впредь будут даваться такие поручения. Президенту Вильсону пришлось направить в Англию свое доверенное лицо, как мы бы сказали сейчас, посла по особым поручениям, полковника Э. Хауза. Последний начал переговоры с английским правительством, скрывая их от своего посла, и даже пользовался своим собственным шифром для составления телеграммы президенту. Остряки в Вашингтоне утверждали, что Англия имеет кроме посла в Вашингтоне еще и своего посла в Лондоне, который оплачивается американской казной.

Известна история с американским послом в Лондоне в канун второй мировой войны Дж. Кеннеди, который был тесно связан с кливлендской кликой сторонников фашистской Германии и вел политику, противоречащую курсу президента.

Нелояльность посла в отношении руководителя своего государства, распоряжения правительства, к сожалению, встречаются не так уж редко, в том числе в современной российской дипломатии. Так, наш посол в Ватикане дал интервью средствам массовой информации, в котором высказал ряд замечаний в адрес президента и его политики, а затем и опубликовал мемуары «Прощание с президентом». В ряде стран дипломатам вообще строго запрещается печатать мемуары, находясь на службе правительства. Но во всяком случае есть незыблемое правило: либо посол представляет главу государства и проводит его политику (а не критикует ее), либо он уходит в отставку. Совмещать роли защитника политики своего государства и его критика все равно, что в суде в одном лице играть роль защитника и обвинителя. Или то или другое, третьего не дано.

Ну, а что делать, если посол не согласен с теми инструкциями, которые ему даны, и считает заявления правительства неправильными и не желает их исполнять? Он должен немедленно доложить об этом своему правительству, мотивировав свою точку зрения, и убедить правительство, а если последнее настаивает на исполнении, поручить исполнение указаний посланнику, а самому решить вопрос о своей дальнейшей работе на посту посла.

Так, например, посол Англии в Египте, высказав несогласие с политикой Англии в 195ё*г. вместе с Францией и Израилем начать военные действия против Египта, ушел в отставку. В этих случаях традицией в дипломатии стало, что посол не объявляет о действительной причине отставки, а объясняет ее своим «нездоровьем», «семейным положением» или как-то по-другому.

Американский посол У. МаксЙйбер так определяет термин «лояльность»: «Лояльность означает, что... дипломат не имеет права публично или в частном порядке выступать против лидеров правительства, которому он служит. Но если дипломат не согласен с политикой правительства, он не только имеет право, но и обязан сказать об этом (своему правительству. — В. П.). На самом деле он будет нелоялен, если не сделает этого»’ (курсив мой. — В. П.).