При любых переговорах один из секретов их успеха — подготовка. Для встречи в верхах она особенно важна. Киссинджер даже говорил, что наиболее успешные саммиты были тогда, когда заверенные подписями документы или совместные коммюнике были обсуждены до начала саммита.

В особенности это важно, когда переговоры имеют целью установление дружественных отношений между прежними врагами (как, например, американо-китайский саммит в феврале 1972 г. — (визит Никсона в Пекин). Он готовился Киссинджером задолго до его начала. Но все равно госсекретарю для подписания договора потребовалось 20 часов дополнительных переговоров. Кто ведет эти предварительные переговоры? Обычно эксперты, старшие дипломаты, руководители департаментов в ранге послов, заместители министров и обязательно (обычно на завершающей стадии) министры, которые, как правило, и сопровождают руководителей государств. На Западе даже разработана теория дипломатической подготовки встреч на высшем уровне. Возник и определенный термин для тех дипломатов, которые ведут всю эту «черную» работу вплоть до составления и обсуждения документов для руководителей делегаций, — «шерпас» (sherpas) — носильщики. Этот термин возник в ходе подготовки встречи в Кемп-Дэвиде 1978 г., которая длилась 13 дней и едва ли могла успешно закончиться без участия высочайшего класса экспертов. Слово это происходит из локального гималайского языка. Справедливо считается, что взобраться на Гималаи, высочайшую горную вершину земного шара (высота 8848 метров) без проводников (дипломатов), которые хорошо знают дорогу, носильщиков, которые несут все оборудование, немыслимо. Как невозможно взобраться на Эверест без проводников, так и нельзя достичь успеха встречи в верхах без «шерпантов» (высшего ранга дипломатов) и носильщиков (подготовивших документы и вооруживших ими участников переговоров).

Рассмотрим, как готовятся наиболее важные встречи в верхах, на примере «семерки» — Западного экономического саммита. «Шерпанты» встречаются 3—4 раза в году. На первом заседании анализируется предыдущая закончившаяся встреча и намечается (вчерне) повестка следующей. Затем с марта по июнь вырабатывается окончательная повестка дня встречи, составляются общие обзоры по таким материалам, как доклады Всемирного банка, Международного валютного фонда, Организации экономического сотрудничества и развития, Международного агентства по атомной энергии. После этого «шерпанты» — как правило, заместители министров или министры — помогают в подготовке «политических заявлений», которые будут объявлены каждой делегацией отдельно, чтобы составить представление, что это «чисто экономическое совещание» и на нем достигнуто «полное единство». На некоторые саммиты (например, в Хьюстоне, 1989 г.) главы государств прибыли на два дня раньше, чтобы провести предварительную «прикидку» и так называемые «досаммитовские встречи». Предварительно готовились материалы о том, что должно быть связано с «обеспечением успеха саммита». Заранее готовится так называемая «хореография» саммита. Этот термин специально введен в связи с мировой экономической встречей в верхах. Он предусматривает все мероприятия вне рабочих заседаний, которые можно показать по телевизору: пресс-конференции, заключительный прием, развлечения делегатов, прогулки на катерах, съемки прибытия глав правительств, рыбная ловля или охота, игра в теннис, если есть желающие. На саммите в Гваделупе в 1979 г. (французская территория в Карибском море) подготовку вела Франция (обычно в таких случаях и председательствует страна, приглашающая на саммит, она же берет на себя все расходы). Картер неожиданно спросил Жискара, занимаются ли здесь подводным плаванием, но, конечно, о снаряжении для него никто не думал. Ему нашли в отеле необходимое снаряжение, дали инструктора, и подводная охота прошла удачно. Президент США был доволен.

В «хореографию» входят все детали, в том числе наличие публики при встрече и проводах. Вот один пример — визит французского президента в Москву в 1975 г. Разговор в машине между Жискар д’Эстеном и Брежневым. Последний говорит: «Видите, как горячо москвичи приветствуют Вас». Он считает, что все очень хорошо организовано. «Я предпочитаю высказать свое мнение, — говорит президент — мне кажется, народу не так уж много». Брежнев удивлен, почти растерян.

Жискар д’Эстена и его супругу встречают в Иране в 1976 г. У въезда в город их поджидает небольшая группа людей: дети, именитые граждане, просто зрители.

Вечером супруга президента говорит ему: «Какой искусственной была встреча. Это напоминает декорацию со статистами. У меня осталось мрачное впечатление. Народа там не было».

При составлении «хореографии» особенно могут быть затруднительными для организаторов всякие неожиданности, которых можно ожидать от лидеров государств. Во время визита де Голля в СССР в июне 1966 г. он в Ленинграде всем, в том числе и охране, преподнес сюрприз. Когда его машина поравнялась с крейсером «Аврора», посещение которого не предусматривалось, он неожиданно попросил сделать остановку. Огромный кортеж замер. Де Голль поднялся на борт, обошел корабль. Все произошло так неожиданно и быстро, что журналисты даже не успели опомниться и не сделали ни одного снимка. «Хореография», как правило, согласовывается со всеми делегатами и составляется за три месяца до встречи. Заранее готовятся видеосюжеты. План влияния на публику этих видеосюжетов.

Ведется предварительная работа с прессой. Цель ее — во-первых, привлечь внимание к переговорам, во-вторых, ни в коем случае не создать неоправданного ожидания излишних результатов от встречи — иначе будет разочарование от нее.

Успех встречи в верхах во многом зависит от «шерпантов», их подготовленности. Так, например, министр А. А. Громыко отмечал плохую подготовку к переговорам госсекретаря США Шульца. Он плохо знал материю международных отношений, их фактуру, постоянно заглядывал в блокнот, справочник. В нем не чувствовалось желания работать на равных «После Даллеса, — замечал Громыко, — он был самым негибким госсекретарем».

Можно привести и другие, более свежие примеры. Так, наша печать и средства массовой информации Латинской Америки отмечали недостаточную подготовленность в декабре 1997 г. визита вице-премьера Б. Немцова.

Только что состоялась поездка в Латинскую Америку министра иностранных дел Е. М. Примакова; пресса оценила ее как очень удачную и продуктивную. Был подписан солидный пакт документов об экономическом сотрудничестве. Особенно важно, что, улучшая политические и торговые отношения со странами этого далекого от нас континента, министр не противопоставлял их отношениям между Латинской Америкой и США. Он отмечал, что развитие отношений России и Латинской Америки идет не в ущерб США.

В противовес этой точке зрения, положительно воспринятой в Латинской Америке, Б. Немцов заявил, что раз Вашингтон объявил зоной «своих жизненных интересов и страны Средней Азии, то и России следует предпринять сходный демарш в направлении уязвимого подбрюшья» США. Известный знаток внешней политики Латинской Америки К. Хачатуров прокомментировал это заявление вице-премьера так: «Этот пассаж был воспринят как угроза США, причем пустая угроза. Немцова, по сути, послали в далекие края без подготовки». Наш посол в США А. Ф. Добрынин отмечал, что основные трудности, которые испытывала наша дипломатическая служба, заключалась в слабой подготовке к секретным переговорам в области сокращения и ограничения вооружений. Госдеп и его сотрудники были гораздо лучше подготовлены к таким переговорам. У них была достаточная связь с Пентагоном.

Во время переговоров японского премьера Танаки и японского министра иностранных дел с Брежневым, Громыко и Косыгиным пришло сообщение о войне между Израилем и Египтом. Советская делегация перестала слушать Танаку, он попросил его внимательно выслушать, в это время он говорил о требовании Японии вернуть ей Курилы, причем в резкой форме. Брежнев возмутился, предложил прервать заседание и встал из-за стола: «Ничего мы им не дадим». Потом нашли какую-то формулировку, но Косыгин оценил ее как обязательство Советского Союза продолжить обсуждение территориального вопроса. Это было также результатом недостаточной подготовленности к переговорам в верхах.

Как ни покажется странным, но успех встреч в верхах иногда зависел и от того, в каком состоянии находятся участники переговоров. Черчилль плохо чувствовал себя накануне своего 80-летия на встрече в Бермуде (1953 г. — Эйзенхауэр, Черчилль, Ланьель), у французского премьера поднялась температура. Борис Ельцин почувствовал себя плохо в самолете накануне встречи в Шенноне с премьер-министром Ирландии Рейнольдом, и встречу пришлось отложить. Программу встречи Горбачева с Дэн Сяопином в мае 1989 г. пришлось изменить из-за демонстрации китайских студентов. В таких случаях важна находчивость и оперативность организаторов встречи.

В 1974 г. Л. И. Брежнев посетил Париж. Первая деловая беседа должна была состояться один на один в 17.30. Французский президент в 15.00 получил послание от Брежнева — нельзя ли перенести переговоры на 18.00, без объяснения причин. В 16.15 новое послание — нельзя ли перенести ее на 18.30. Жискар д’Эстен подумал: «Брежнев заставляет ждать Жискара. Никогда он не позволил бы себе такого в отношении к де Голлю. Он давно хочет показать, какая между ними разница», — и ответил через генерального секретаря Елисейского дворца: «Откладывать переговоры крайне нежелательно. Я буду ждать господина Брежнева в 18 часов в условленном месте». О самой встрече Жискар д’Эстен писал: «Я вижу, с каким усилием он произносит слова... Дикция Брежнева становится все менее разборчивой, и через 50 минут (а планировалось, что встреча будет продолжаться час) внезапно Брежнев встает... и тотчас же направляется к выходу... “Мне нужно отдохнуть”, — говорит он».

Вторая встреча в Москве в 1975 г. «Брежнев зачитывает свою речь, — пишет французский президент. — Он говорит отрывисто ... и от этого его фразы, в переводе вполне банальные по смыслу, воспринимаются как угроза. Этот тон почти сводит на нет и сердечность приветственных слов, и ритуальные любезности».

«На следующий день, — рассказывает французский президент, — Брежнев отказывается от встречи... Мои сотрудники говорят мне: вы не должны это допустить. Журналисты уже в курсе. Они передают в Париж, что Брежнев наносит всем оскорбление». Звонит Брежнев. Он говорит: «Я плохо себя чувствую... простудился и плохо спал». Жискар д’Эстен согласен перенести переговоры на пятницу, реакция прессы, конечно же, будет негативной. «Вам надлежит дать объяснение, почему встреча перенесена... и взять на себя ответственность за изменения в программе».

Каждый может заболеть. Во время встречи в Париже с президентом канцлеру Г. Шмидту (они вели беседу один на один без переводчиков) стало настолько плохо, что он потерял сознание. Пришлось вызвать врача. Они прервали беседу на пять минут. После того, как он пришел в себя, состоялся обед. Шмидт нашел в себе силы пойти на него, произнес тост, предварительно сказав президенту: «Прошу вас лишь об одном, чтобы обед был не слишком долгим».

Но бывали случаи, когда встречи в верхах вообще срывались. После долгого перерыва в Москву прилетел для встречи с Брежневым президент Турции. Визиту турки придавали большое значение. Накануне отлета в Москву из Анкары послу позвонил замминистра иностранных дел СССР и сообщил, что встреча переносится с 18.00 на 16.00. Посол ответил, что это невозможно: сейчас 14.30, а до Москвы три часа лету. В Москву турецкий президент прибыл только в 17.00. Дозвониться до Брежнева и его помощников послу было невозможно. Брежнев находился на футбольном матче. Встреча не состоялась. Провожал президента А. И. Косыгин. Посол попросил Косыгина, так сказать, «заменить» Брежнева, переговорить с президентом и объяснить произошедший инцидент. Но Косыгин вспомнил о просьбе только при подъезде машин к Внуково-2. Здесь неожиданно машина президента, в которой находился и советский премьер, остановилась и стояла к удивлению охраны примерно полчаса. Косыгин вел переговоры с Сунаем. Можно только догадываться, какое впечатление это обращение со стороны Брежнева произвело на президента Суная, в самой Турции и как это отрицательно отразилось на наших двусторонних отношениях.