Ряд стран, в том числе США, Англия, Франция и другие, уже начали те или иные, одни в большей, другие в меньшей степени, реформы своей дипломатии. Начнем с Франции. Вступая в должность министра иностранных дел в 1993 г., А. Жюппе так сформулировал задачи французской дипломатии:

1. Франция должна играть самостоятельную роль на мировой арене.

2. Она не желает, чтобы иные государства диктовали ей, какую политику проводить (намек на США и объединенную Европу, ибо кто еще может ей что-то диктовать. — В. П.).

3. Приоритет приоритетов — европейская солидарность. Франция в одиночку не может выступать наравне с США или странами Тихоокеанского региона.

4. Атлантическая солидарность — одна из основ (курсив мой. — В. П.) нашей безопасности.

5. Идеологический характер внешней политики (А. Жюппе признал, что в основе внешней политики должны лежать определенные идеи и принципы, ибо беспринципная дипломатия означает слабую политику. — В. П.).

Он свел идейность внешней политики и дипломатии к тому, что Франция должна отстаивать идею равенства и справедливости в развитии мира*. Нетрудно заметить, что «идейность» внешней политики и дипломатии тесно увязывается с практическими задачами французской дипломатии.

Как же мыслил он реализацию этих задач?

1. Каждый посол должен руководствоваться разработанным стратегическим планом обеспечения и продвижения интересов Франции в стране пребывания. (Раньше во многих странах, в том числе в СССР и в России, вновь назначенный посол составлял перед отъездом «инструкцию послу», которая утверждалась руководством министерства, или беседовал с министром, а чаще с одним из его заместителей.) Нередко бывало так, что посол ехал в страну первый раз и не знал ее, а замминистра курировал с десяток стран и тоже не знал их достаточно хорошо, и инструкция больше носила общий характер. Французы подходили к этому вопросу по-новому и более разумно.

2. Новый посол через полгода после прибытия к месту службы представляет свой стратегический план с конкретными предложениями. Его основные положения утверждаются министром. Вводится режим регулярных отчетов посла по англо-американскому образцу.

3. Значительно изменяется порядок информации между министерством и посольствами, информация становится более регулярной. Если недавно французские послы о деятельности МИДа, встречах дипломатов других стран в МИДе узнавали из прессы, то сейчас сделаны уже первые шаги в оперативном информировании загранпредставительств. «Если в Париже министр иностранных дел Франции беседует с госсекретарем США, то через два часа французский посол в Вашингтоне будет уже знать содержание беседы», — говорилось в указании министра.

4. Телеграммы и другие материалы, затрагивающие более чем локальные интересы, распечатываются и рассылаются по другим министерствам и департаментам и по другим французским посольствам в других странах*. (К слову скажу, во время войны между Аргентиной и Фолклендами, которая длилась три с половиной месяца, советское посольство в Англии почти каждый день посылало телеграммы о ней. Ни на одну из них мы ответа не получили. Ни одной телеграммы, которые посылало советское посольство из Аргентины, нам не переслали. Ни разу нас не информировали об обсуждении этого вопроса в Совете Безопасности ООН. Несколько раз госсекретарь Хейг выезжал в Аргентину для переговоров с руководством страны. Я уверен, что наш посол в Буэнос-Айресе информировал Москву о них, но мы об этом не знали.)

После распада СССР и объединения Германии французская дипломатия стала в еще большей степени, чем раньше, гибкой, смелой в выработке новых решений, которые соответствовали новой обстановке в мире и в Европе. Она пошла на пересмотр, казалось, незыблемых деголлевских принципов в области внешней политики: после 30-летнего отсутствия в военной организации НАТО Франция по сути дела вернулась в нее. Париж одобрил новую военно-дипломатическую концепцию в отношении Германии и в 1990 г. принял решение о диалоге с Германией, о дележе ядерного зонтика Обе страны достигли договоренности о единой системе сбора разведданных с помощью спутников-шпионов. Наконец, политическое и дипломатическое франко-российское сближение достигло такого уровня, что по ряду международных позиций страны стали лучше понимать друг друга.

А теперь о современной английской дипломатии. Принято считать, что Англия — страна традиций, что она в известной степени консервативная страна. Если это и так, то меньше всего это относится к ее дипломатии. Начиная с 60-х годов англичане четыре раза проводили реформы своей дипломатической службы. Нередко они вводили различные новшества, иногда более крупные, иногда менее значимые, но всегда улучшавшие дипломатическую систему. Так, они ввели порядок, по которому послы могут приступить к исполнению своих обязанностей не после вручения верительных грамот, а немедленно по приезде посла в страну. Это дает возможность послу сразу приступить к своей работе, а не ждать несколько недель и даже месяцев, когда королева будет в Лондоне и у нее найдется время для приема посла. Англичане ввели такое новшество, как совместное с другой страной учреждение общего посольства (в частности с Германией) в другой стране (англо-германское представительство).

Они ввели обмен дипломатами в посольствах, в частности, в английском и немецком посольствах. Например, в Вашингтоне У. Шепготт, первый секретарь английского посольства, был направлен на работу в немецкое посольство вместо советника германского посольства М. Нея, который занял место Шепготта в английском посольстве. Они оба занимались одной проблемой, проблемой контроля за вооружением бывшего Советского Союза и контактами НАТО в Англии и Германии. Вскрылось это случайно, когда 18 июня 1996 г. британский дипломат У. Шепготт, работавший в немецком посольстве, позвонил в Бонн, в канцелярию Гельмута Коля и сказал, что президент Клинтон хотел бы знать, о чем Борис Ельцин говорил с Колем по телефону 18 июня после первого раунда выборов в России. В канцелярии были растеряны и немедленно позвонили в немецкое посольство в Вашингтоне. Такого же рода реакция последовала в госдепе, когда Шепготт явился туда от имени немецкого посольства с сообщением о том, что следовало бы сделать, чтобы убедить Британию оказать финансовую помощь

России для демонтажа биологического оружия. Но это частные случаи, и объясняются тем, что такая практика только складывается. Обмены дипломатами с другими странами имеют место в Лондоне, Бонне, Париже и Риме. Французские посольства также предполагают проводить подобные обмены с Германией и Британией ежегодно. Цель такого рода обменов — содействовать европейскому единству и в будущем, возможно, создавать интегрированные европейские посольства'.

В некоторых посольствах Африки и Азии, где у англичан в посольствах штаты меньше, чем в германских, британцы получают соответствующие материалы от последни2. Сближение дипломатов и дипломатических служб отдельных государств продолжает развиваться, и встал вопрос о создании совместных посольств между крупными государствами, т. е. начался процесс частичного взаимопроникновения дипломатических служб. В 1988 г. во Франции прозвучали предложения о строительстве «европейской политической конфедерации», предусматривающей и единую дипломатию. Между Парижем и Бонном начались переговоры о создании совместных посольств со смешанным составом дипломатов и поочередно меняющимися послами.

С 1995 г. Англия значительно переориентировала свою дипломатию. Выступая в королевском институте международных отношений, прежний министр иностранных дел консерватор М. Рифкинд в качестве главной задачи поставил защиту интересов своей страны. «Лучше всего отталкиваться, — сказал он, — от изречения лорда Пальмерстона: соблюдение британских интересов должно быть единственной заботой британского министра иностранных дел».

На первое место он, естественно, поставил территориальную безопасность и поддержание мира в Европе. Ведущим принципом английской внешней политики была на протяжении столетий теория «равновесия сил» или «баланса сил». Она означала стремление Англии не допустить установления гегемонии на Европейском

континенте какой-либо одной державы. От принципа «баланса сил» теперь Англия отказалась. Россия уже не представляет угрозы для нее, а Германия после объединения стала самой могущественной державой в Европе. «Классические концепции баланса сил в Европе во многом потеряли свою актуальность. Интересы, связывающие страны Европы воедино, стали значительно превалировать над интересами, временно разделяющими нас.»

Раздел этой части речи министр назвал просто и кратко: «Сотрудничество в Европе».

«Английская дипломатия — это торговля»-.

На второе место после безопасности страны Риф-кинд поставил коммерцию, торговлю, прежде всего экспорт товаров, иностранные инвестиции, туризм, т. е. все то, что «улучшает благосостояние, уровень и качество жизни подданных Соединенного Королевства».

Английское посольство в Москве действует именно в духе этих требований. Сэр Эндрю Марли, посол в России, в своем интервью так охарактеризовал задачу посольства: «Содействие развитию торговли и в целом деловое сотрудничество между Великобританией и Россией — моя первейшая забота; наше посольство уделяет этому постоянное внимание. В идеале мы хотели бы уделять больше внимания не политическим вопросам, а развитию торговли, увеличению экспорта».

На этой части он остановился особенно подробно. Как достичь этого благосостояния? Англия — страна купцов. Четверть того, что она производит, идет на экспорт (это больше, чем экспорт Японии, Соединенных Штатов, Германии или Франции). Англия находится на третьем месте в мире по внешним инвестициям. Чистый доход от английских инвестиций превышает 10 млрд. фунтов в год.

8,6 миллионов британцев живут в заморских странах. «Мы привлекаем больше иностранных инвестиций, чем любая другая страна, кроме США,» — говорил он. И вывод — дипломатия должна быть прежде всего нацелена на коммерцию, в том числе на интеграцию. Но в стране слышится беспокойство, что Британия может лишиться своего влияния, если не присоединится к той сфере интеграции, которую хотят видеть ее партнеры.

Конечно, рост политического влияния — квинтэссенция дипломатии. Но надо помнить, что это лишь средство достижения цели, но не сама цель. «Как же в таком случае следует реагировать Британии на предложения о дальнейшей интеграции? Ей следует, — продолжал министр, — выступать с позиции трезвой оценки британских интересов. Критерий, которым мы должны руководствоваться, состоит в сравнении чистого эффекта от интеграции с эффектом от сотрудничества в конкретной политической области. Последует ли затем такое улучшение благосостояния подданных Соединенного Королевства, что может оправдать потерю возможности для нации самостоятельно принимать решения в данной области? Если подобная объединительная акция нанесет вред Соединенному Королевству или преследует скорее политическую, а не практическую цель, нам следует отказаться от нее, с учтивостью, мужеством и твердостью»'.

Рифкинд отмечал, что интерес представляет еще одна сторона, которую должна учитывать современная дипломатия, — электронные средства массовой информации, их непосредственное воздействие. Он назвал их мощным средством, «мгновенно фиксирующим общественное мнение». Какие же выводы из сказанного следуют для дипломатии? «Под лучом прожектора средств массовой информации правительства вынуждены быть открытыми и доступными. Информационное общественное давление должно сказываться параллельно с дипломатической деятельностью и быть ее составной частью».

Такой же курс на участие дипломатии в коммерции взяла Италия. Бывший премьер-министр Берлускони, находясь с визитом в Москве в октябре 1994 г., отмечал, что все итальянские посольства в мире должны занимать передовые позиции в борьбе за проникновение итальянского бизнеса на новые рынки. Прежде всего на рынки России. Российский туризм также представляет чрезвычайные выгоды для Италии. По этой причине посольство, выдавая выездные визы российским гражданам, идет на известные нарушения итальянского законодательства. В этой связи возникают постоянные трения с итальянским профсоюзом работников погранслужбы. Дело в том, что выдача коллективной визы предполагает наличие коллективного паспорта для многочисленной тургруппы. Отсутствие коллективного паспорта для российских граждан приводит к затягиванию процедуры оформления выезда российских граждан на паспортном контроле, сказал посол Италии в Москве. В настоящее время в итальянском посольстве в Москве имеется два советника по политическим вопросам и три советника соответственно по экономическим, финансовым и торговым проблемам. Кроме того, в рамках посольства создан институт коммерческих отношений. Он конкретно занимается продвижением на российский рынок итальянских товаров и услуг, сбором информации, основываясь, в частности, на анализе рекламных объявлений о потребностях российского рынка, создает базу данных. Наиболее крупными сделками занимаются непосредственно советники, работающие в посольстве.