К каждой беседе, какой бы она ни казалась вам простой, следует тщательно готовиться. Некоторое исключение составляют только случаи, когда вас приглашают в официальные органы, к премьеру, министру, спикеру и вы не знаете темы беседы. Но и в этом случае вам следует продумать предполагаемые вопросы, исходя из состояния двусторонних отношений, положения в стране и других факторов. Полезно при этом посоветоваться со старшим составом посольства и наметить линию поведения. Может случиться, что беседа состоится на совершенно неожиданную для вас тему, к ней, конечно, вы подготовиться не сможете, но о такого рода беседах мы поговорим позднее. Во всех других случаях вы должны обдумать предстоящую беседу, вне зависимости от того, что данная тема встречи уже вами обкатывалась и вопросы, которые вы будете обсуждать, вам хорошо известны. А. А. Громыко в разговоре со мной обращал внимание на то, как важна подготовка к любой встрече и как часто дипломаты это недооценивают, полагаясь на свой прежний опыт, отмечал, что, анализируя свои беседы и переговоры, которые складывались не так, как ему хотелось бы, он всегда находил изъяны и в своей собственной подготовке. Он подчеркивал, что в результате не были учтены все факторы и аргументы, с которыми пришлось столкнуться при обсуждении некоторых вопросов1. Проведение беседы требует искусства и как всякое искусство оно подчинено определенным правилам, законам, учету предыдущего опыта, достижений и допущенных ошибок.

Мы уже отмечали, что первой стадией в подготовке к ней является предварительное ознакомление с характеристикой собеседника, с тем, какие вопросы его интересуют, в каких проблемах он лучше разбирается, в каких меньше осведомлен, каковы его взгляды на возможные темы обсуждения. Полезно знать, что собой представляет круг его единомышленников («скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты»), как он к ним относится и как они оценивают его. Кроме того, для придания разговору «легкости», оживления надо знать и об увлечениях вашего партнера, может быть, представится удобный случай в качестве разрядки использовать любые темы и хобби вашего собеседника — его интерес к музыке, любовь к истории, каким-либо видам спорта и т. д. До беседы нужно внимательно изучить местные газеты и, что не менее важно, прессу страны, которую вы представляете, самому посмотреть по телевизору последние известия и послушать передачи по радио — для собеседника все что вы узнаете в последние минуты будет новостью, а главное, вы будете в курсе всех новостей, которые могут стать предметом обсуждения. Если в посольстве кому-то из дипломатов поручено прослушивать последние известия с родины, то полезно побеседовать с ним. Если эта беседа с партнером не первая, вы должны прочитать записи предыдущих бесед и, может быть, при встрече возвратиться к ним. Если по тем темам, по которым вы намерены беседовать, в посольстве ведутся досье, обязательно познакомьтесь с ними.

В случае, когда в беседе будет участвовать и другой дипломат, вы должны подумать о распределении ролей, какие проблемы затронет ваш коллега, в обсуждение каких вопросов, адресованных вам, вы постараетесь привлечь его, сославшись, что он большой специалист по этому вопросу или что он недавно прибыл из столицы и знает последние данные и т. п. Главное, конечно, определить, какую цель вы ставите перед беседой, какую информацию хотели бы получить от собеседника, какой информацией вы хотели бы поделиться с ним и в чем вы намереваетесь его убедить. Полезно заранее выработать аргументы в пользу вашей точки зрения, определить, какие в связи с этим он может задать вам вопросы или выдвинуть возражения и, наконец, при расхождениях во мнениях подумать, как вы будете вести полемику или предпочтете уклониться от нее. Когда перед деловой частью беседы предполагается небольшой коктейль и «светская беседа», то следует продумать, чем вы займете гостя или, если вы в гостях, то чем ответите хозяину во время «small talk». Но «разминка» при этом не должна быть пустым разговором. Лучше всего сообщить какие-то интересные сведения о вашей стране, если гость впервые у вас, о здании (если оно представляет интерес), о знаменательных гостях, побывавших в нем. Если вы в стране пребывания посетили недавно музей, выставки, посмотрели спектакль в театре, побывали в каких-то городах, можно завести разговор и об этом (в особенности если вы знаете, что собеседник интересуется этими темами). Во всяком случае вам надо иметь некоторый «запас тем», чтобы одну из них к месту употребить.

Очень важно рассчитать заранее время, какое уйдет на различные части беседы, чтобы у вас была возможность обсудить основные вопросы (при этом ни в коем случае нельзя смотреть на часы. Дипломат должен выработать у себя чувство времени. А сверка времени по часам во время беседы — неприличный в отношении гостя жест). Иногда участники беседы наиболее трудные вопросы откладывают на конец. Это не всегда оправданно, а может даже оказаться и опасным. Представьте себе, что у гостя намечена другая встреча и на ваш вопрос, где мы будем пить кофе (и там серьезно поговорим), он ответит (а это бывает нередко): «Давайте на этот раз обойдемся без кофе или выпьем сразу по чашечке здесь за столом, так как через пять минут я будут вынужден покинуть вас — мне еще предстоит очень важная встреча» или «меня уже ждут в другом месте» и вся ваша беседа превратится в пустой разговор1. Так во время ланча, который давал заместитель министра иностранных дел Британии в честь первого заместителя министра иностранных дел нашей страны, английский дипломат сразу же после второго блюда поднялся, произнес тост и, сославшись на то, что у него через пять минут начнутся другие переговоры, удалился. Конечно, серьезный разговор закончился и часть вопросов, которые могли бы быть обсуждены, остались без рассмотрения (конечно, это было явным нарушением протокола, но в наше время все больше протокол подчиняют деловой и политической целесообразности).

Даже крупные политические деятели, не искушенные в дипломатии, не отдавая себе отчет, как следует заранее подготовиться к беседе и распланировать ее время, попадают впросак и не добиваются поставленной цели. Так, например, бывший премьер Временного правительства России А. Ф. Керенский, безусловно, умный политический деятель, но не имевший опыта в практической дипломатии, летом 1918 г. встретился с многоопытным и хитрым английским премьером Д. Ллойд Джорджем. Цель, которую поставил перед собой Керенский, заключалась в том, чтобы склонить Англию к поддержке идеи новой коалиции западных стран против Советской России. Предполагая, что английский премьер недостаточно информирован о положении в Москве, Керенский, как известно, любивший поговорить, долго и пространно рассуждал об обстановке в России, а когда речь его подошла к концу и он рассчитывал услышать реакцию премьера, то последний сказал, что ему уже пора отправляться в палату общин и предложил Керенскому встретиться с военным министром Англии лордом Мильнером. Интересно, что русский политик даже не понял, какая его постигла неудача, и записал в своем дневнике: «Мы покидали Даунинг-стрит, 10 в хорошем расположении духа». А вот как описывал сам Керенский встречу с лордом Мильнером. «Военный министр встретил меня с ледяной учтивостью. Он внимательно слушал, время от времени задавал вопросы, но не сделал ни одного замечания и не подал виду, о чем он думает». Результат встречи был нулевым. Ответа на свой запрос Керенский не получил. Через несколько дней он встретился в Париже с премьер-министром Франции Клемансо и повторил все, что он говорил Ллойд Джорджу, и даже упомянул о каких-то обещаниях, данных Францией России, на что премьер с возмущением заявил, что он впервые слышит о каких-то обещаниях. Он спросил министра иностранных дел Франции Пишона, слышал ли он что-нибудь об этом, последний пробормотал: «Нет», и Клемансо закончил разговор, заявив, что «произошло недоразумение». Решив как-то спасти положение, Керенский спросил, а что думает Клемансо о поездке российского премьера в Вашингтон, и Клемансо в ответ показал ему телеграмму от госсекретаря США Лансинга, в которой говорилось: «Считаю поездку Керенского в США нежелательной». Так полным провалом закончились все встречи Керенского в Лондоне и Париже. Конечно, для этого были и объективные причины — нежелание западных стран до поры до времени вмешиваться в российские дела, но и неподготовленность Керенского, его неумение вести дипломатические переговоры сделали свое дело.

Другой пример беседы, которую тоже можно оценить как неудачную, приводит в своих мемуарах министр иностранных дел гитлеровской Германии Риббентроп, который впоследствии был казнен первым из всех нацистских преступников, осужденных Нюрнбергским трибуналом. Он пишет о встрече с министром иностранных дел Великобритании Р. Ванситтартом:

Я старался как можно проникновеннее втолковать сэру Роберту, что личность фюрера, который может решать единолично и суверенно, дает уникальную возможность надолго свести Германию и Англию вместе и на пользу обеих создать солидную базу доверия и общих интересов. Фюрер готов к истинной договоренности на паритетной основе. К сожалению, говорил преимущественно я, и у меня с самого начала было такое ощущение, словно передо мной стена. Ванситтарт слушал спокойно, оставаясь наглухо застегнутым на все пуговицы и уклоняясь от любой попытки перейти к открытому обмену мнениями... Я просил сэра Роберта выразить свое мнение по означенным пунктам, спокойно и открыто подвергнуть мои высказывания критике или же объяснить мне, в чем мы принципиально или в деталях расходимся во взглядах, но в ответ не услышал ровным счетом ничего, кроме словесных выкрутасов.

Чем объясняется в данном случае неудача германского министра? Да тем, что он недооценил собеседника, не сумел построить разговора, увлекшись пространными рассуждениями, в которые Ванситтарт не верил, а министр «ломился в открытые двери». Ванситтарт был главой антигитлеровской школы английской дипломатии, резко осуждавшей германский милитаризм. Впоследствии он даже выдвинул идею англосаксонской оккупации Германии как единственного средства ликвидировать опасность с ее стороны для Европы. Его взгляды, направленные против Германии, дали основания для особого термина «ванситтартизм». И рассуждения Риббентропа о благородстве Гитлера не могли переубедить Ванситтар-та. На него могли подействовать, может быть, какие-то конкретные предложения со стороны Германии, направленные на действительное достижение мира в Европе и гарантии этого мира, но о них не шло речи в беседе.

Приведем теперь примеры, когда именно подготовка к ответственной беседе и подготовка не одного человека, а значительной части посольства оправдала ее результаты. Шел 1967 год. Австралийский военный контингент участвовал в войне во Вьетнаме, естественно, вместе с американскими войсками, на стороне марионеточного южновьетнамского правительства против Демократической Республики Вьетнам. Австралийские войска (очень умелые вояки) посылались в самые горячие точки и несли серьезные потери. В стране бурно развивалось антивоенное движение под лозунгом «верните австралийских солдат домой». В этих условиях австралийское правительство стало вынашивать планы призыва эмигрантов, приехавших в страну из Греции, Италии, ряда стран Варшавского договора, и в том числе СССР. Естественно, мы не могли допустить призыва наших граждан и направления их на фронт. Во Вьетнаме, в ДРВ уже были наши военные советники, летчики, танкисты, армия Северного Вьетнама воевала нашим оружием и было бы трагедией, если бы граждане нашей страны воевали по разные стороны фронта. Что делать, чтобы предупредить эту акцию? Собрали на совещание старших дипломатов. Кто-то предложил немедленно информировать Москву и запросить инструкции. Более рассудительные высказались за то, чтобы сначала как следует продумать вопрос, может быть принять какие-то меры, а потом уже, разработав предложения, направить их в Москву. Вопрос не терпел отлагательства и все склонялись к тому, что поверенному в делах следует возможно быстрее нанести визит министру иностранных дел страны. Но с чем идти? С одним «голым» протестом? Какие доводы привести? Прежде всего было решено выяснить, о каком количестве наших граждан может идти речь. Пригласили консула, чтобы он ответил на этот вопрос. Консул, как мы говорили, был «соседский». У него был свой «круг обязанностей», и меньше всего его интересовали консульские проблемы. Он, не смущаясь, сказал: «10 тысяч». Но при первом же подсчете числа призывников мы без труда установили, что, если верить этой цифре, это бы значило, что при десятимиллионном населении Австралии русских проживало там около полутора-двух миллионов человек. Абсурдность этой цифры была очевидна.

В ответ на просьбу перепроверить эти данные получили более или менее правильный ответ: «В списке в консульстве на учете в возрасте близком к призывному числится около 10 человек». Решено было, если министр спросит о числе, дать такой ответ: «Дело не в числе, а в принципе: ни один советский гражданин не может быть призван в австралийскую армию», и твердо стоять на этом. Ну, а почему не может? Что об этом говорит международное право? В посольстве не оказалось ни одного дипломата с юридическим образованием. Решили порыться в библиотеках. Я посетил библиотеку Канберрского университета, но ответа на вопрос не нашел. Но один из молодых дипломатов вспомнил, что этот вопрос уже поднимался в парламенте полтора-два года тому назад. Перерыли протоколы заседаний парламента и обнаружили кое-что любопытное и важное для нас. Года два до этих событий министр иностранных дел Хэзлок на предложение принять закон о призыве на военную службу иностранцев заявил: «Международное право запрещает призыв на военную службу граждан иностранных государств». Выяснили мы и отношение к планам правительства других иностранных государств. Оно было отрицательным. После этого, тщательно подготовившись, мы попросили аудиенции у министра Хэзлока и заявили ему протест в связи с указанными проектами правительства. Он внимательно выслушал, а затем состоялся такой диалог:

X э з л о к. О каком числе российских граждан, которые могут быть призваны, идет речь?

Попов. Дело не в числе, а в принципе. Ни один советский гражданин не может быть призван в австралийскую армию

Хэзлок задумался. Тогда я задал ему вопрос.

П о п о в. А что, г-н Министр, изменилось в международном праве в этом вопросе за последние два года?

X э з л о к. А причем здесь два года?

Попов. Ну, примерно, за два года, то есть за последнее время.

X э з л о к. Ничего не изменилось.

И тогда я привел ему его заявление, сделанное им два года тому назад.

Попов. Мы стоим, г-н Министр, на той же точке зрения, которую вы занимали раньше и которая соответствует вашему прежнему заявлению. Насколько мы знаем, и другие заинтересованные страны придерживаются такого же мнения.

Министр, вероятно, поняв, в какое он попал неприятное положение и, наверное, подозревая, что протесты могут последовать и со стороны других стран, сказал, что он подумает над сказанным мною.

Москва, получив нашу информацию, подтвердила послу Австралии наш протест. Вопрос о призыве эмигрантов больше не поднимался. Этот рассказ еще раз показывает, насколько важна глубокая проработка вопроса (с участием коллектива посольства) при каждой серьезной деловой беседе. Другой пример покажет, как многое зависит не только от непосредственной подготовки к данной беседе, но и от общей эрудиции участника встречи, от свободного владения им предметом дискуссии. После вторжения советских войск в Афганистан Лондон прервал дипломатические контакты с Москвой на высоком уровне. Было отменено приглашение А. А Громыко посетить Англию, но некоторые время спустя английское руководство поняло, что отсутствие обмена мнениями невыгодно самой Англии, и предложило восстановить его на уровне заместителей министров иностранных дел. Лондон стали навещать руководители МИД СССР. Но обмен носил строго официальный характер и не давал больших результатов. И вот в 1984 г. Лондон посетил Г. М. Корниенко, первый заместитель министра, очень эрудированный дипломат, хорошо знавший международную обстановку и прекрасно владевший английским языком. Состоялась его встреча с заместителем министра М. Рифкиндом, дипломатом острого ума, энциклопедически образованным. Оба собеседника (в отличие от предыдущих встреч других российских дипломатов) ни разу не заглянули в приготовленные для них папки. Начал беседу с глубокого анализа мировой обстановки, как ее понимают англичане, Рифкинд. В ответ Корниенко изложил нашу точку зрения, причем с учетом сказанного Рифкиндом. Он отметил слабые места английской позиции и показал возможности расширения нашего сотрудничества в таких областях, которые выгодны именно Англии. На следующий день, вероятно, не без согласия Рифкинда, начальник департамента Форин Офиса сказал мне: «Нам вчера не удалось достичь соглашения, но мы считаем, что беседа была очень полезной. Она очень отличалась от прошлогодних консультаций, которые велись по “китайскому образцу”. Именно такого рода встречи нам нужны, чтобы поправить наши дела». Эта похвала показывала, как важна подготовка не только к данной беседе, но и общая подготовка дипломата к обсуждению сложнейших международных проблем, в том числе с самыми квалифицированными и способными дипломатами иностранных государств. Обычная беседа может длиться от нескольких минут до полутора-двух часов. Для того, чтобы она была не «вечером вопросов и ответов», а именно беседой, она должна сводиться не только к получению или передаче информации, но и к обсуждению проблем и их решению, она имеет целью сближение позиций собеседников. А это в свою очередь требует человеческого общения, иногда разговора не только о серьезных, сухих материях, но и каких-то отступлений, на что тоже уходит время. Поэтому от того, как вы распланируете беседу, сколько времени вы затратите на ее подготовку, зависит и ее успех. Один дипломат говорил так: «Если я должен буду говорить 10 минут, то на подготовку у меня уйдет неделя, если один час, то два дня, а если мое время будет неограничено, то я могу начать беседовать сразу». Но в этом случае беседа может стать сумбурной и неинтересной. Подтверждаются слова Вольтера: «Секрет быть скучным состоит в том, чтобы рассказывать обо всем», а не выбирать самое главное.

Некоторые дипломаты не против встретиться с иностранными представителями, но, не готовясь к беседе, не имея ничего серьезного за душой, предпочитают разговор «обо всем и ни о чем», «политес» вместо серьезного разговора. У таких дипломатов, как правило, много знакомых, но никаких серьезных связей. Солидные люди не идут с ними на контакты. Такой дипломат о каждом своем собеседнике может сказать «мы только знакомы, не больше».

А. А. Громыко о таких дипломатах писал: «В работе некоторых дипломатов обращает на себя внимание какое-то иногда неуемное предрасположение к выполнению чисто протокольных функций. Мне приходилось встречать в наших зарубежных учреждениях людей, которые готовы непрестанно ходить на приемы, культурные мероприятия, торжественные церемонии и т.д. Таким работникам почему-то не рискнешь дать серьезное поручение политического характера, например, проведение встречи с представителем другого государства, поскольку нет гарантии, что он должным образом справится с этим поручением».

Мне также довелось встречать в различных наших посольствах таких, с позволения сказать, дипломатов, которые все время были заняты, вечно с кем-то встречались, но в результате по истечении года оказывалось, что они записали в дневник одну-две беседы, да и то пустые, и не составили ни одного серьезного документа. Есть и другая отрицательная сторона их деятельности. Они как магнит притягивают к себе таких же пустышек, любителей ходить на приемы, кинопросмотры в наших посольствах, охотно приглашают их в надежде на ответные приглашения с их стороны, одновременно создавая себе репутацию «тружеников», имеющих широкие контакты.