Как свидетельствует американский дипломат Уотсон, главная задача современной дипломатии — не столько установление того или иного нового порядка, сколько умение считаться с теми переменами, которые произошли в мире, и поддержание этого порядка в ходе дипломатических встреч и переговоров, а также создание некоторых новых международных правил, нормативов и регуляторов новой международной системы. При этом, по его мнению, следует всегда иметь в виду образование многочисленных групп государств, разных по истории, культуре, по обычаям, но связанных общими интересами, — НАТО, Европейского союза, новых международных экономических организаций, у которых далеко не всегда одинаковые подходы к вопросам протокола и этикета.

На всем протяжении истории дипломаты стремились к тому, чтобы им и, следовательно, странам, которые они представляли, оказывалось особое внимание и даже предпочтение. История знала много случаев споров и ссор на этой почве между послами, даже дуэлей и гибели некоторых из них, рьяно защищавших честь своего государства.

Понемногу, начиная с Венского регламента 1815 г., стали устанавливаться правила равенства суверенных государств и их дипломатических представителей и определения их места на официальных приемах в соответствии с очередностью вручения ими верительных грамот. Однако уже после первой мировой войны и накануне второй мировой войны строгое следование этому правилу стало нарушаться, как мешавшее целям политики и дипломатии. Явно стала обозначаться ведущая роль некоторых великих государств в ущерб малым и средним государствам, в том числе в протоколе и этикете. На словах все участники Версальской мирной конференции 1919 г. были равны, но наделе одни страны располагали большими правами, чем другие. Три государства и их лидеры Вильсон, Клемансо и Ллойд Джордж фактически захватили руководство конференцией, оттеснив на второй план такие страны, как Япония и Италия, не говоря уже о малых государствах. Именно они решали все основные проблемы. Они даже не всегда считались со своими министрами иностранных дел, публично поправляли их, высказывая суждения и предложения ранее согласованные между всеми членами делегаций. В особенности решительно это делал Клемансо в отношении своего министра иностранных дел Пишона (его прозвали даже «Пишончиком», так мало значили его суждения).

Формально согласно протоколу решения принимались всеми государствами, которых это касалось, но на самом деле многие из них даже не приглашались к обсуждению и не знали до самого последнего часа принятых «большой тройкой» решений.

Во время кризисных ситуаций решения принимались в обход суверенных государств, так было в Мюнхене, где, например, решалась судьба Чехословакии. Вот два примера из истории 1941 г., когда обычные нормы дипломатического протокола отбрасывались в угоду «чистой политики»:

В апреле 1941 г. в Москве проездом из Берлина и Рима остановился министр иностранных дел Японии Мацуока. Состоялись важные переговоры с участием Сталина и 13 апреля 1941 г. был подписан договор о нейтралитете. И хотя Сталин полагал, что войну с Германией можно отсрочить, он исходил, из того, что война для СССР на два фронта была бы губительна. Чтобы придать договору большую значимость и прочность, он, в нарушение всех норм протокола, прибыл на вокзал, чтобы проводить министра и «обласкать»- его. Он этого никогда не делал в отношении даже президентов и премьеров и этим «нарушением протокола» выделил Японию из числа других государств, а ее министра — из числа других политических деятелей. «История дипломатии» делает справедливый вывод, что переговоры и заключение пакта укрепили безопасность дальневосточных рубежей нашей Родины.

Примерно в то же время, в мае 1941 г., по существу по тем же причинам, решительно нарушили протокол и англичане. В Англию прибыл новый посол США. По протоколу его должен был встречать на вокзале сотрудник протокольного департамента, максимум шеф протокола. Каково же было удивление посла США, когда он увидел на перроне самого короля Георга У. Английские короли никогда не встречали на вокзале послов. Но положение Англии было критическим. В прессе ходили слухи о предстоящей высадке в Англии германского флота, король уже готовился к возможной эвакуации в Канаду. СССР (май 1941 г.) был еще вне войны. Единственной надеждой для Англии было вступление в войну Соединенных Штатов. Иначе ее могла постичь судьба Франции. И в этих условиях правительство, король предпринимают столь решительный с точки зрения протокола шаг.

А как обстоит дело сейчас, в современной дипломатии? Обычно правительства, в особенности при приеме высших гостей и послов, в основном придерживаются правил протокола и этикета, который в принципе одинаков для всех стран. Но при этом иногда отступают от них, учитывая роль того или иного государства на международной арене и в особенности его лидера.

Последний английский учебник по протоколу и этикету подчеркивает, что «крупная рыба в дипломатическом кругу — это послы, которые представляют великие державы». И им следует уделять первостепенное внимание1. В Англии премьер-министр обычно не принимает послов (за редким исключением — например, в случае предстоящего визита в эту страну президента или премьера). Я знал многих послов в Лондоне, которые за все время своего пребывания не разговаривали с М. Тэтчер. Но советского посла она приняла в первые месяцы после его прибытия, на больших приемах почти всегда разговаривала с ним, дала ему прощальную (неофициальную) аудиенцию (при условии, что это не будет прецедентом, и только его одного, без сопровождения). Даже министр иностранных дел принимал послов по выбору, обычно отсылая в ответ на просьбу послов встретиться с ним к заместителям министра, но всегда принимал посла Советского Союза.

Я вспоминаю свои встречи с премьер-министром Австралии. Я был там временным поверенным в делах. И вот на первом большом приеме в мельбурнском доме премьера, он спросил меня, бывал ли я когда-либо в его доме, и на мой отрицательный ответ сказал: «Пойдемте, я покажу Вам свой дом». Мы отсутствовали около двадцати минут и, осмотрев весь дом, даже выпили в его баре по рюмке шерри. По возвращении в общий зал один из дипломатов сказал мне: «Вот что значит быть представителем сверхдержавы».

О том, что в нормы протокола и этикета вносятся изменения, свидетельствует и другой факт. В США протокольным обеспечением визитов на высшем уровне ведает госдепартамент, но когда предстоит визит видного политического деятеля страны, которому придается особо важное значение, Белый дом берет на себя решение всех организационных вопросов протокола, оставляя за госдепартаментом лишь вспомогательные функции.

Особое внимание к визитам высших руководителей государств и в особенности великих держав было продемонстрировано в протокольной практике России.

Впервые в 1990 г. в государственный протокол Российской Федерации было внесено понятие государственного визита. Положение о приеме в России глав зарубежных стран предусматривает, что он осуществляется в особых случаях и не более одного раза за время пребывания главы зарубежного государства у власти и обеспечивается подчеркнуто высокий и почетный уровень встречи и проводов гостя. Гостя встречает в аэропорту председатель правительства и министр иностранных дел. Повышается и уровень сопровождения гостя в ходе самого визита.

Самому визиту наряду с особым вниманием к гостю придается более деловой характер, экономится время самых занятых людей планеты. Если раньше, в Советском Союзе, он продолжался 7—10 дней и напоминал «демьянову уху» и даже иногда затруднял для высоких гостей принятие приглашения (не каждый руководитель государства, тем более великого, мог уехать из страны на десять дней!), то сейчас он ограничивается Москвой и лишь изредка им организуют поездку в один из городов России.

В России на аэродроме у трапа самолета главу иностранного государства приветствует председатель правительства и министр иностранных дел, но могут встречать и вице-премьер и заместитель министра (это, при формальном соблюдении протокола, дает возможность в зависимости от важности визита, страны и состояния отношений с ней варьировать уровень визита). Таким образом, протокол со временем приобретает все более гибкий политический характер. Он может сказываться и на составе приглашенных на прием лиц с российской стороны, подчеркивая тем самым особую важность гостя и доброе отношение к нему (в России, как и в других странах, существует своего рода «табель о рангах» высших дипломатических лиц государства. Первый в списке премьер-министр, затем руководители Совета Федерации и Госдумы, председатель Конституционного суда, Верховного и Высшего арбитражного судов, генеральный прокурор, первые заместители премьер-министра, заместители председателей палат и так далее).

Отступлением от официального протокола и этикета часто подчеркивается особое значение визита. Так, программа визита королевы Англии в Россию предусматривала сопровождение королевы в Петербург президентом России, его официальное участие в проводах в Санкт-Петербурге на Английской набережной, обед от имени Ее Величества на королевской яхте, т. е. такие протокольные мероприятия, которые впервые проводились в России.

Небезынтересно отметить, что новые правила этикета предусматривают, что список гостей исключает появление на приеме лиц, чье поведение (или репутация) могли бы вызвать осуждение других приглашенных.

В последнее время на самом высоком уровне практикуется так называемая «встреча без галстуков», позволяющая отойти от официального протокола, сделать свидание более дружественным, когда создается необычная, теплая атмосфера (совместная баня и парилка, «соревнование» в рыбалке и охоте, вольности в одежде, пикники на свежем воздухе, переход в обращении друг с другом на « ты» и первые имена, наконец, семейные встречи без строгого протокола). Пока эти встречи практикуются между великими державами. Что-то не встречалось еще упоминания о такого рода встречах с руководителями, скажем, Буркина-Фасо, Берегом Слоновой Кости или Гондурасом.

Впрочем, и они уже заявляют о своих правах на равный для всех стран протокол, а точнее, на соблюдение и протокола, и этикета этих стран. Некоторые первые руководители, недавно вышедшие на мировую арену, очень внимательно относятся ко всякому нарушению протокола. Принцип «со своим уставом в чужой монастырь не ходят» относится и к визитам в эти страны и к приглашению из них гостей к себе в страну.

Ряд стран, ставших независимыми относительно недавно, особо ревниво относятся к протоколу, намеренно подчеркивая свой суве-ренйтет и полное равенство с другими державами, особую занятость министерства иностранных дел и его главы. В Тунисе, например, введен порядок, что каждой встрече посла иностранного государства с министром должно предшествовать обращение с вербальной нотой. Иногда проходит долгое время, пока посольство получит ответ, и во встрече уже отпадает необходимость.

Новые времена ввели и некоторые новые правила при установлении контактов, при переговорах и обедах. Так, в силу широкого распространения различных религиозных конфессий не рекомендуется, в особенности на относительно многочисленных приемах, без особой нужды обсуждать вопросы религии и расовых отношений. Эту тему лучше оставить для специалистов, экспертов, так же, как, например, тему о коррупции в России. Упоминавшийся нами Морган по этому поводу советует: «Не надо следовать примеру того известного английского бизнесмена, который старался поставить на приеме вопрос о проблемах, возникших у английских компаний и банков в связи с огромной коррупцией в России, хотя это и реальная проблема не только для российских, но и британских коррупций, но ей не место на коктейль-парти».

Вопросу о «правах человека» .наверное, также не место в странах Востока или когда присутствуют их представители, так как они не признают универсальности «прав человека» в европейском толковании, поскольку оно совершенно не учитывает религий стран Востока. Вопрос о правах женщин в мусульманских странах также едва ли следует поднимать гостям из европейских стран.