Несмотря на всю вашу подготовку к беседе, вы никогда не можете быть уверены, что не возникнут неожиданные вопросы, которые вы заранее не обдумывали. В этом случае нужна выдержка, спокойствие, максимальная внимательность и собранность. Если возможно уклониться от категорического ответа (если есть сомнения, как ответить), постарайтесь отделаться общими словами (ведь ваш ответ будет рассматриваться не как ваше личное мнение, а как правительственная оценка данной проблемы).

Если вам ясно, что по существу вы не можете ответить, что этот вопрос должен стать предметом особого изучения и инструкций от центра, то надо пообещать дать ответ при следующей встрече.

Но бывают случаи, когда вы вынуждены реагировать сразу, и тогда вы должны, подумав, выбрать лучший вариант ответа. В качестве удачного выхода при неожиданной постановке вопроса приведу пример разговора между А. Н. Косыгиным и Чжоу Эньлаем.

В ходе их переговоров о границе между СССР и Китаем последний неожиданно предложил Косыгину просто признать наличие спорных районов и вывести оттуда войска — советские и китайские. На первый взгляд, это было нейтральное предложение, одинаково выгодное (или невыгодное?) для обеих сторон. Едва ли оно было невыгодным Китаю, тогда, наверное, китайский лидер его бы не сделал. Но как сразу оценить, почему оно выгодно Китаю и выгодно ли оно России? Во всяком случае, казалось, что это предмет для разговора. А. Н. Косыгин сразу понял его опасность и дал промежуточный ответ.

Косыгин: «Как можно определить спорные районы? И что понимает китайская сторона под спорным районом?»

Чжоу Эньлай взял карандаш и лист бумаги и начал показывать, как это сделать.

Косыгин остановил его, сказав: «Если я возьму карандаш, то он пойдет в китайскую сторону, а ваш в советскую. Надо договориться об учреждении делегаций из людей, досконально знающих эту проблему. И еще — об отводе войск. Мы уйдем, а вы займете территорию, что тогда будет? Обострение обстановки?»

И этот пункт был исключен из совместных договоренностей.

Вот еще один пример неожиданной беседы и неожиданной постановки вопросов хозяином приема. В сентябре 1943 г. Сталин пригласил к себе руководителей русской православной церкви, среди которых были митрополиты Алексий и Николай и митрополит Сергий.

Неожиданным было и само приглашение, и тем более обращение Сталина: «Мы хотим знать нужды церкви». Что ответить? Двое гостей в растерянности молчали. Нашелся митрополит Сергий: «Нам нужно открытие новых храмов, созыв Собора, выборы патриарха, открытие духовных заведений — у церкви отсутствуют кадры священников».

Сталин: «Почему у вас нет кадров? Куда они делись?»

Митрополиты хорошо знали, что лучший ответ на этот вопрос может дать именно Сталин — закрытие церквей, ссылки и расстрелы священников, но ответить так — значит провалить дело восстановления церквей.

Митрополит Сергий нашел очень удачный выход: и не ответить на вопрос, и не закрыть дорогу к обсуждению

Сергий: «Кадров у нас нет по разным причинам. Мы готовим священника, а он становится маршалом Советского Союза».

Сталин улыбнулся, началась непринужденная беседа, затянувшаяся до трех часов ночи. Был одобрен ряд мер, открывших дорогу к началу восстановления церкви. Результаты удовлетворили и Сталина, который нуждался в расширении поддержки церкви в ходе войны с гитлеровской Германией, и церковь.

Еще один пример неожиданной беседы. На этот раз из моей собственной практики. В нашем посольстве в Лондоне состоялся прием, на котором дали концерт московские артисты. Были приглашены самые известные и влиятельные люди — министры, члены парламента, среди них и бывший премьер-министр лейборист Дж. Каллоган. Однако из-за занятости он отказался. Но за 15 минут до назначенного времени он неожиданно пришел в резиден

цию. Его встретил советник посольства и, сказав, что посол будет минут через 10, выразил желание побеседовать с ним. Дж. Калло-ган, однако, заявил, что хочет поговорить именно с послом. Так как Каллоган спешил (в 10 часов он должен был выступать в парламенте), мы условились сделать перерыв в концерте, объявив гостям, что он будет состоять из двух частей, и в перерыве побеседовать. Приведу наш разговор дословно:

Каллоган: «Господин посол, у меня к Вам серьезный разговор, вернее информация. Но давайте условимся, что никаких вопросов Вы мне задавать не будете. Я на них все равно не отвечу».

Для меня такой поворот был полной неожиданностью. Я подумал, какое-то странное предложение. Но отказать гостю и не выслушать его было бы и некорректно, и не слишком полезно. Он уйдет, а я не узнаю, какую важную информацию он хотел мне передать. Тем более, что он только что вернулся в Лондон после своего визита в Москву. Я понял, что должен согласиться и одновременно в ходе разговора искать выход из создавшегося положения.

Каллоган: «Вы знаете, что я только что возвратился из вашей страны. После этого я беседовал с госпожой Тэтчер (в то время она была премьером). Я рассказал ей о своем визите и разговорах в Москве. Если ваше правительство пожелает пригласить ее в Москву, Вы можете сделать это через меня».

Тэтчер ни разу не была в Москве с официальным визитом. Отношения с Англией после вступления наших войск в Афганистан были напряженными. Для нас ее визит был бы желателен. Он мог бы привести к улучшению отношений. Но что значат его слова? Это его личная инициатива? Или против визита не возражает и Тэтчер? Или это ее собственная инициатива? Сообщить в Москву только эту одну фразу — значит, задать МИДу задачку. Неизбежно последуют вопросы, на которые я ответить не смогу. Разговор продолжался так:

Посол: «Хорошо. Я Вас ни о чем не спрашиваю. То, что Вы сказали, очень важно. Я просто размышляю вслух. Конечно, я немедленно информирую об этом Москву. Ну, а что если мы пригласим мадам Тэтчер, а она отклонит приглашение. В каком положении мы будем? Как мы все это объясним нашей общественности?»

Каллоган: «Я считаю Вас серьезным человеком. Надеюсь, что и Вы обо мне такого же мнения?»

Посол: «Да, конечно. — После паузы. — Господин Каллоган, ведь мы беседуем один на один и никто беседу не записывает. Чтобы не исказить то, что Вы мне сказали, я просто повторю Ваши слова, а если что-то будет не так, Вы меня поправите. Итак, возвратившись из поездки в Москву, Вы встретились с Маргарет Тэтчер, рассказали ей о своих впечатлениях от поездки, и в ходе беседы возник вопрос о ее возможном визите в СССР. Для приглашения ее советская сторона, сказали Вы, может использовать мои услуги, и я передам ей Ваше предложение».

Каллоган: «Я говорил Вам не совсем так, но суть вы поняли правильно».

Таким образом, он подтвердил (во всяком случае не отрицал), что вопрос о визите обсуждался с М.Тэтчер и что первое предложение советской стороной может быть сделано через него. Ясно, что это был зондаж, который бы облегчил решительный шаг и для англичан, и для СССР. Теперь я должен сообщить в Москву о сделанном предложении.