Читатель может спросить, а какая же это новая дипломатия, это тот же метод, который применялся еще в древнем Риме — «разделяй и властвуй», позднее Британией и, наконец, самой Америкой.

Это правильно, но теперь, в новых исторических условиях, когда мощные суверенные государства не желают потакать Америке, открыто решать вопросы силой ей стало труднее. Соединенные Штаты решили прикрыть эту свою политику некоторыми дипломатическими нововведениями, одно из которых уже получило название «дейтонской дипломатии». Впрочем, это «новое» в принципе забытое старое — политика кнута и чуть-чуть пряника, причем оба средства применяются одновременно. Название этого «нового» дипломатического метода дано по имени местечка Дейтон недалеко от Вашингтона. Дейтонская встреча представителей Боснии и Герцеговины отличалась полной конфиденциальностью. Место встречи было отрезано от внешнего мира. Его участники были не просто изолированы, а находились в «заключении». Соединенные Штаты выступали формально в качестве почетного, фактически — жесткого хозяина, командора. Руководители американской дипломатии предупредили делегатов Боснии и Герцеговины, что они не разъедутся и не будут отпущены, пока не достигнут соглашения. Доступ в Дейтон прессы и всех других лиц, кроме участников переговоров, был полностью исключен. Переговоры шли в необычном, почти изнурительном режиме (иногда по 18 часов в сутки). Делегаты не имели права покидать место конференции.

Представитель США Холбрук сам вел заседание, не брезгуя и прямым давлением на участников. «США берут ответственность на себя», — стало любимой фразой американского представителя. Именно он, Холбрук, диктовал участникам заседания условия договора. Критиковал одних участников, похваливал других. Впрочем, «политика пряника» была также разработана виртуозно. Прежде всего был изменен обычный протокол таких заседаний. Американцы представили их как почти неофициальные (так легче было добиться уступок от сторон). Более того, они сделали их как бы «домашними». Это были встречи не противников и даже не партнеров, а почти «друзей». Даже правила этикета были приближены к приему «хороших знакомых». Участники были без пиджаков. Они обращались друг к другу по именам и «на ты», все свободное время проводили вместе, за одним столом за завтраком, ланчем, обедом, даже в немногие часы отдыха они были вместе. Тем самым достигалась цель настолько сблизить делегатов, чтобы возражать им друг другу, выступать против даже неприемлемых для них постановлений было трудно. Сами переговоры проходили в искусственно созданной «интимной обстановке», в уютной комнате. Раз в несколько дней участников навещал госсекретарь Кристофер, чтобы «подбодрить» делегатов и сменить порой грубый и резкий тон Холбрука. Характерно, что на другой встрече между делегатами Сирии и Израиля в Ревер-Хаусе (в 70 км от Вашингтона), где формально США играли роль посредника, Соединенные Штаты тоже присвоили себе роль хозяина и также постарались создать своеобразную «интимную обстановку»: отказались от обычных столов, делегаты без пиджаков сидели около камина в комнате, где благоухали розы, в центре — напитки и конфеты. Из окна открывался прекрасный пейзаж, мирно бродили коровы. Журналисты окрестили эту встречу «дипломатией в шлепанцах», а представитель госдепа Глен Дэвис охарактеризовал обстановку как «дипломатию биосферы».

Эта дипломатия соответствует настроениям части тех кругов США, которые считают, что главной целью американской внешней политики и дипломатии является не благосостояние граждан, а безопасность страны, которая по-прежнему находится под угрозой. Во-первых, со стороны России (возможно ее возвращение к диктатуре и милитаризации), во-вторых, Китая ( 1 млрд. населения) — он развивается экономически и становится на путь империалистической политики, в-третьих, со стороны исламистского мира.

Для предотвращения угрозы, считают они, США должны иметь, с одной стороны, целеустремленную внешнюю политику и разумную дипломатию, а с другой, надо придать США имидж друга и защитника слабых государств. При этом часто цитируются слова Кеннеди, сказанные им в период «холодной войны»: «Америка — единственный настоящий защитник свободы. Она будет бороться за нее в любое время, чтобы достичь своих целей. Пусть каждая нация знает, что мы заплатим любую цену, возьмем на себя любое бремя, встретим любые трудности, поддержим каждого друга и выступим против каждого врага, чтобы обеспечить выживание и успех свободы». Если отбросить словесную шелуху — это означает, что американская дипломатия должна быть ар-хитвердой, неуступчивой, но делаться она должна в лайковых перчатках.