В последнее время, в особенности в восьмидесятые и девяностые годы, роль и место дипломатии в мировом развитии общества значительно изменились. Аналитики отмечают, что время наложило свой отпечаток на ее содержание и стиль, прежде всего на децентрализацию международных систем и на усиление влияния общественных сил. Главное, отмечают ученые и дипломаты, увеличился объем дипломатических действий, вовлечение в решение той или другой проблемы групп государств, часто даже различных континентов, возникновение в связи с этим потребности в «управлении международной политики и дипломатии».

Начались и стали регулярными встречи «большой семерки» «великих торговых стран» — США, Европы, Японии и Канады, стран НАТО и участников конфликта в Европе, появилась необходимость в согласовании позиций на различных уровнях, причем с участием наиболее компетентных лиц, т. е. послов. Деятельность дипломатического корпуса значительно оживилась. Этим в большой степени объясняется наш особый интерес к дипкорпусу. Для советской дипломатии была характерна явная недооценка возможностей дипкорпуса и отсюда недостаточное внимание к контактам с дипломатами (в особенности западных стран). Тесными были связи совпосольств с посольствами социалистических стран, странами государств-членов Варшавского договора, СЭВ, за исключением иногда Румынии и в некоторой степени Венгрии. Характерно, что лишь немногие представители Венгрии обучались в Дипломатической академии, Румыния вообще не посылала в Дипакаде-мию своих представителей, Польша предпочитала за счет посольства выделять своим семейным представителям отдельные квартиры, не желая, чтобы они, находясь в общежитии, слишком сливались с советскими слушателями.

В посольствах, когда собиралась группа социалистических стран, послы Венгрии и Румынии редко выступали со своими сообщениями, предпочитая слушать советского посла. (Что касается посольств ГДР, Чехословакии, а также Вьетнама и МНР, то они находились в положении полуизоляции и питались в значительной степени нашей информацией.)

Менее тесными, но относительно регулярными были связи с так называемым «третьим миром». Но эти контакты были выгодны, скорее, им, чем нам, так как дипломаты их только еще становились на ноги, некоторые из них были неопытны, не располагали достаточно обширной информацией. Исключение составляли, пожалуй, дипломаты Индии, из ближневосточных государств — Сирии и Марокко. Встречи же с советскими дипломатами («сверхдержавы») для других стран были всегда желательны, и получалось так, что источником информации были больше мы, чем наши «союзники». Да и встречи наших дипломатов с дипломатами западных стран (и одно время Китая) проходили главным образом на уровне послов и посланников, иногда советников. Все остальные дипломаты наших посольств практически оставались «не задействованными» в контактах с половиной стран земного шара. Причины этого прежде всего, наверное, были в том, что и сами дипломаты остерегались таких контактов, опасаясь, как бы на это косо не посмотрели спецслужбы, в особенности контрразведка (не «снюхались ли советские дипломаты с представителями враждебного окружения»?) и партийные организации (не увлеклись ли дипломаты среднего звена связями с западниками и не прониклись ли «буржуазной идеологией»?). Дипломаты предпочитали не встречаться с западниками один на один, а обычно делали это в сопровождении кого-либо, чтобы «иметь свидетелей». Однажды ко мне подошли члены австралийского парламента и сказали, что в ближайшее время хотели бы со мной встретиться. Я ответил, что рад бы повидаться с ними, но, к сожалению, в ближайшее время я занят — не могли ли бы они встретиться с другим дипломатом. Они несколько замялись, а затем неожиданно ответили, что хотят встретиться со мной, так как мне доверяет мое правительство: «Вы единственный в посольстве, кто ходит на встречи с нами один, а все другие избегают личных встреч и ходят на наши приглашения всегда по двое». Когда я спросил на совещании в посольстве, почему мои коллеги так поступают, они молчаливо посмотрели на резидента КГБ, ожидая от него поддержки. Видно было, что таково было его негласное указание.

Наоборот, отношения дипломатов западного мира между собой были очень активны, они общались друг с другом запросто, часто решали вопросы по телефону, в международных клубах, которые были нередко барами, биллиардными, местом отдыха. Советские дипломаты обычно не посещали их или посещали «по назначению». Во Вьетнаме (в 60-е годы) такой «международный клуб» посещал один советский дипломат, а если другие советские дипломаты и заходили туда, то на них смотрели косо (да они и не имели средств на представительские расходы и на такие посещения). В этих клубах часто устраивались просмотры новых фильмов, которые представляли посольства, показ фильмов сопровождался небольшим приемом, что делало дипломатический корпус еще более сплоченным. (Тем более, что приглашения давались при условии, чтобы гости не брали с собой посторонних — зрители должны были состоять только из дипломатов). Все это привлекало многих дипломатов, но не советских, так как далеко не все картины были «приемлемы для нашей идеологии».

Дипломатическое общество действует в известной степени по своим неписаным правилам. В нем свои нормы этикета, не общегражданского, а именно дипломатического, которые отличаются большей строгостью, утонченностью и, если хотите, иногда искусственностью, где несоблюдение этих правил осуждается коллегами. В этих кругах знают не только этикет страны пребывания, но и этикет хозяина, пригласившего гостей, из какой бы страны он ни был. Протокол — важнейшая часть дипломатии, и дипломаты не могут работать без него, как машина без смазки.

Посол нашей страны, в свое время работавший в Вене, В. И. Авилов удачно назвал дипкорпус «в известной степени микромиром»: «Общение с ним, — писал он, — дает посольству хорошую возможность видеть, как в нем отражается ход мировых событий, рассматриваются перспективы их развития, оцениваются позиции главных держав по основным вопросам международной жизни». Сопоставляя точки зрения членов дипкорпуса на тот или иной вопрос, можно получить представление о превалирующем отношении к нему как со стороны отдельных государств, так и различных групп стран, что представляет большой интерес для центра, в особенности при учете внешнеполитических результатов больших политических акций.

Скажем, первому или второму секретарю посольства страны N. руководство поручило составить справку о финансовом положении государства страны пребывания. Есть сведения, что оно ухудшается. Но и другие государства, X. и Y., также интересуются этим вопросом, и все они заинтересованы в получении точной и разносторонней информации. Она не носит секретного характера, но собрать, проанализировать ее, побеседовать с финансистами, представителями правительства, перепроверить, сделать выводы — большое и трудоемкое дело. К тому же вы знаете, что у первых секретарей стран X. и Y., которые работают в стране давно, хорошие связи. Таким образом, первые секретари стран N., X. и Y. делают одну и ту же работу, и, конечно, в интересах каждого из них получить информацию, которой располагают его коллеги. Так образуется некое сообщество дипломатов, работающих над одним и тем же вопросом, и обмен между ними информацией идет на пользу всем участникам обмена. Существуют также и объединения дипломатов по территориальным признакам, по языку, по союзным отношениям — группа западноевропейских дипломатов, дипломатов стран Латинской Америки, стран Содружества, (бывшего Британского Содружества), группа арабских стран и т. д. Как правило, раз в месяц они встречаются на ланче по приглашению того или другого посла и за кофе обсуждают деловые вопросы. Существует даже «дуайен группы», посол, раньше других из этой группы вручивший верительные грамоты. В странах, где представлено большое количество послов, весь дипкорпус не собирается вместе, а проходят встречи только по группам. Дуайен такой группы устраивает обычно прием в честь вновь прибывшего посла, а также прощальный прием и коктейль с вручением памятного подарка (который оплачивают члены дипкорпуса). На собраниях этих групп решаются и протокольные вопросы, и некоторые организационные проблемы. Так, например, когда в 80-х годах в Лондоне полиция стала применять клемпирование дипломатических машин (при нарушении ими правил парковки), каждая территориальная группа обсудила этот вопрос и приняла решение о незаконности этого акта (ссылаясь на п. 3 ст. 22 Венской конвенции о том, что «средства передвижения представительства пользуются иммунитетом от обыска, реквизиции, ареста и исполнительных действий», а клемпирование является «исполнительным действием» и практически «реквизицией»). Особенно часто прибегали к совместным действиям послы стран НАТО и Варшавского договора. Однажды во время первого визита в Москву секретаря ПОРП Вл. Гомулки в 1956 г. на приеме в Кремле Н. С. Хрущев в своей речи допустил выпады в адрес английского и французского правительств и их руководителей, квалифицируя их поведение в Суэцком кризисе как бандитское. Посол Англии Хейтер сказал французскому послу, что следовало бы покинуть прием. Они обратились к дуайену дипкорпуса послу США Болену, который обошел других послов НАТО и, подобно овчарке, собрав в одну кучу западных послов, демонстративно вызвал их из зала приемов.

Беседы дипломатов друг с другом значительно отличаются по характеру от разговоров, скажем, с бизнесменами, деятелями культуры, представителями правительства. При встрече с последними вы не знаете, что интересует собеседника, может ли беседа сразу приобрести деловой характер, можно ли задать прямой вопрос или лучше воздержаться от него. Другое дело встреча с дипломатами. Каждая сторона знает, что она хочет от своего партнера, что она может получить, а что нет.

В книге «Дипломатический корпус» уже цитировавшийся Э. Кларк писал: «Дипломаты рады встречаться с другими дипломатами. Молодой французский дипломат сказал, что когда он видится со своим коллегой, будь то японец, немец, американец, он знает, что найдет в нем человека с хорошими манерами, искреннего, открытого для разговора».

Второй секретарь английского посольства рассказывал, что он быстро находит общий язык с дипломатами, но далеко не всегда разговор удается с представителями других профессий. «Подобно продавцам автомобилей, когда они собираются вместе, они мыслят одинаково, и многие из проблем, стоящих перед ними, являются общими».

Дипломатов разных стран сближает их опыт, и на основании его в известной степени развивается интуиция на предстоящие события. Характеризуя американских дипломатов, американские бизнесмены из «Рэнд корпорейшн» отмечают, что в правительстве США немного найдется старших чиновников, которые предсказывают или советуют принять то или другое решение. Исключение составляют старшие сотрудники американского дипломатического корпуса, находящиеся за границей. «По своему прошлому, по своему опыту, в результате более тщательного отбора (на работу за границу. — В. П.) они — как бы “инициативные операторы”». Огромную роль интуиции, которая приходит с опытом, подчеркивал пре-мьер-министр Англии в конце XIX — начале XX в. лорд Солсбери. Правда, он довел мысль до крайности, заявив, что «логика бесполезна в дипломатии».

Дипломатам легче иметь дело с людьми, которые обладают такими же манерами, коммуникабельностью, отзывчивостью, которые понимают собеседника с полуслова и так же воспитаны в духе сотрудничества. С недостаточно тактичным, неделикатным, невежливым собеседником разговора может не получиться. Они считают, что все должны относиться с уважением к ним, как они с уважением относятся к другим. Они с трудом переносят обиды и не терпят «неинтересных» бесед.

Иногда спрашивают, с дипломатами какой страны лучше всего поддерживать контакты? Ведь в стране вашего пребывания может находиться более ста посольств и миссий.

Во-первых, несомненно, что у посольства уже сложились постоянные контакты с дипломатами ряда стран. Если они вас удовлетворяют, то их надо продолжать.

Во-вторых, одни дипломаты поддерживают контакты с дипломатами одной страны, другие — другой. Желательно поддерживать связи с наиболее опытными дипломатами разных стран, у которых, вы знаете, есть постоянные, важные связи с правительством, оппозицией.

В-третьих, главным приоритетом для России являются связи со странами СНГ (для других стран СНГ — вероятно, связи с посольством России).

В-четвертых, приоритетными для вас являются связи с посольствами тех стран, в развитии отношений с которыми вы особенно заинтересованы или которые играют решающую роль в решении важных для вас проблем.

Один из дипломатов приводит такой пример. Канадская миссия в Вашингтоне тратит 40% своего времени на развитие торговых и экономических отношений с США. Естественно, что и значительная часть дипломатов будет задействована на этом направлении, а не, скажем, на развитии торговли с Непалом или Буркина-Фасо, с последними канадские дипломаты будут поддерживать связи лишь от случая к случаю. Монголы в Лондоне, например, заинтересованы в обучении монгольских студентов в университетах Англии и Франции и будут стараться установить связи с Британским советом и культурным атташе Франции в Лондоне. Многие африканские страны, представленные в Лондоне, ФРГ и других «богатых» странах Европы, заинтересованы в денежной помощи, в инвестициях, и, конечно, их дипломаты будут работать прежде всего с дипломатами и бизнесменами тех стран, от которых можно получить такую помощь, и с представителями международных экономических организаций. Для каждого посольства представляют интерес контакты с соседними государствами. В ряде случаев их интересы во многом совпадают. Так, дипломат Дании, увидев, с кем поддерживает тесные связи дипломат Бельгии, решил, что и ему, видимо, следует придерживаться той же линии.

Хотя у дипломатов разных стран много общего, но каждый из них представляет свою страну, со своими интересами, со своим национальным характером, и это следует учитывать при контактах. По своему собственному опыту я мог бы сказать, как, например, различаются дипломаты двух соседних африканских стран. Так, нигерийцы по характеру — хваткие, упорные, для них типично чувство превосходства, в беседах они — трудный партнер; ганцы, напротив, мягкие, очень вежливые, во всяком случае внешне очень доброжелательные; эфиопы отличаются чувством гордости, самоуважения, но без заносчивости, они признают беседу на равных и оскорбляются, если беседа носит для них неуважительный характер, ущемляющий их достоинство.