Как правило, дипломаты-переводчики являются дипломатами младших рангов, и не везде они пользуются тем уважением и вниманием, которого заслуживают. Работа эта, конечно, трудная, ответственная и не везде благодарная. Некоторые политики, в особенности те, которые, как правило, не знают иностранных языков, не только не ценят переводчиков и их работу, но больше того, относятся к ним свысока, как к сотрудникам второго сорта. Переводчик Сталина (английский язык) рассказывал о таком случае. Был обед. Сидел он не так, как обычно сейчас, за спиной того, кому переводят, а за столом. Его, как и всех участников приема, обслуживали официанты, разнося блюда, и он, воспользовавшись паузой в разговоре, позволил себе что-то съесть. Сталину как раз в этот момент захотелось что-то сказать и, увидев, что переводчик занялся едой, резко бросил ему: «Вы что, пришли сюда есть или работать?» Мало считался с переводчиком и Н. С. Хрущев, не заботясь о своей речи и о возможности ее перевода, употребляя такие выражения, как «кузькина мать», «в огороде бузина, а в Киеве дядька» и т.д.

Требовательно относился к переводчикам А. А. Громыко. И если чего-то не понимал, то резко обращался к переводчику и требовал перевести «точнее». Однажды он не понял, что сказал министр иностранных дел одной арабской страны, и высказал недовольство переводчиком. Но присутствовавший во время приема посол этой страны, хорошо знавший русский язык, вступился за советского переводчика, сказав: «Переводчик перевел совершенно точно».

Посол СССР в Египте В. М. Виноградов, когда был заместителем министра иностранных дел, присутствовал на переговорах Л. И. Брежнева с шахом Ирана. Брежнев настойчиво говорил об озабоченности Советского Союза закупками Ирана на огромные суммы вооружения в США, которое завозилось к нашим южным границам. Возникает вопрос: для кого и для чего это предназначено? Шах прервал переводчика и сказал, что переводчик (а это был молодой дипломат, но отличный знаток языка), по-видимому, переводит неточно слова Брежнева. Переводчик, наверное смущенный, пробормотал, что он переводит точно. Шах продолжал настаивать и попросил сделать перерыв, дав тем самым понять, что он недоволен переводчиком и его надо заменить, а вернее, закрыть эту тему. Советские участники переговоров набросились на переводчика, и было принято решение заменить его. Из МИДа вызвали другого дипломата, а шах после перерыва перешел к обсуждению других вопросов.

Да и сами старшие дипломаты иногда любят поправлять переводчиков. Так, советский посол Я. А. Малик, хорошо знавший английский язык, часто любил произносить речь на русском и при этом поправлял переводчика, прекрасно владевшего английским. В связи со сказанным мне хотелось бы подчеркнуть, что к дипло-мату-переводчику предъявляются особые требования. Конечно, он должен блестяще знать язык, в случае существования различных диалектов (как, например, в арабском языке) знать их. Когда переводчик знает только литературный арабский язык, но не знает языков различных арабских стран, могут произойти недоразумения, и к переводчику, и к его переводу начинают относиться с определенным недоверием.

Если речь идет, скажем, об английском языке, то переводчик наряду с классическим (оксфордским) языком должен знать и английский-американский, тем более что многие термины, в том числе юридические, в этих двух языках различаются. С этим пришлось сталкиваться в последнее время в связи с расширившейся практикой заключения так называемых меморандумов понимания.

Конечно, переводчик должен знать идеально тот язык, на который он переводит. Но неправильно полагать, что одно прекрасное знание иностранного языка делает, скажем, дипломата переводчиком. Американский военный переводчик в своих записках писал, что хороший перевод зависит и от характера переводчика. По его мнению, он должен сочетать в своем характере два противоположных качества: он не должен быть флегматичным (т.е. достаточно быстро реагировать) и в то же время ни в коем случае не поддаваться панике. Перевод — это, по его словам, вдохновение и в то же время огромное нервное напряжение.

Переводчик должен хорошо знать тему переговоров, разговора (соглашения) и все технические, экономические, юридические термины, которые могут встретиться при переводе.

Британский журналист Г. Роэттер в своей книге «Дипломатическое искусство» цитирует слова одного из переводчиков, который считает, что хороший переводчик должен знать почти так же международные отношения, как и тот, чьи речи он переводит. Иначе он может проигнорировать некоторые нюансы, в результате чего может быть неправильно истолкована позиция правительства, которую он излагает. Он должен хорошо знать все цифровые сведения, касающиеся международных экономических отношений. Более того, он должен знать манеру говорящего, как он строит фразы, склад его ума.

Однажды приглашенный для перевода к А. Н. Косыгину дипломат, не имевший специального технического образования и основательно забывший изучавшуюся им в школе таблицу Менделеева, не смог точно перевести названия некоторых химических элементов, и его поправил Косыгин. На следующее заседание был приглашен уже другой переводчик. Переводчик должен хорошо знать дипломатические термины, латинские выражения, касающиеся дипломатии. Он должен быть находчив. Он может встретиться с такими выражениями собеседника, которые и лучшие знатоки языка не сразу смогут перевести, в особенности когда это касается очень сложных вопросов или поговорок, новых словообразований и терминов («россиянин», «процесс пошел»). От переводчика требуется прежде всего точность, близкая к абсолютной. Недаром переводчика называют «точным эхом говорящего». Конечно, хорошо, если стиль перевода красив, но главное достоинство (в отличие от литературного, поэтического перевода) дипломатического перевода не его художественный уровень, а его пунктуальность, адекватное отражение сказанного на иностранном языке, умение выбрать наиболее подходящий термин. Он должен мысленно открыть словарь синонимов и «выбрать для каждого термина наиболее удачный».

Переводчик — не участник беседы, переговоров, он исполнитель, он не может поправлять лицо, ведущее переговоры, забегать вперед. Однажды в ходе экономических переговоров, когда шел жесткий торг, переводчик, зная инструкции главы, когда партнер назвал цену, на которую мы могли, по нашим инструкциям, согласиться, обрадованно сказал «от себя»: «Ну, это нормальная цифра», хотя, по мнению руководителя делегации, мы могли бы еще продолжать торговаться и получить лучшее соглашение. Но «слово не воробей», оно было произнесено, и партнер решил, что это слово руководителя делегации, которому не оставалось ничего другого, как подняться и в знак окончания переговоров пожать руку партнеру.

Переводчику часто приходится и записывать переговоры, беседы. Он должен уметь это делать быстро и точно. Лучше всего, если он владеет стенографией, но если нет, то ему следует овладеть скорописью. В свое время ее преподавал в Дипломатической академии прекрасный переводчик с английского языка и создатель пособия по скорописи В. Суходрев. Суть ее заключалась в обозначении знаками и цифрами наиболее распространенных выражений в области международных отношений и дипломатии, наиболее употребительных слов (таких, как договор, разоружение, согласие, международная обстановка и т. д. и т. п.).

Наконец, переводчик должен быть спокоен, уметь владеть собой, сосредоточен, не обидчив. Иногда переговорщики бывают вынуждены свалить вину за ту или другую формулировку на переводчика и ему приходится, не споря, для пользы дела промолчать. Короче, переводчик не должен быть амбициозным и эмоциональным.

Читатель, прочитав раздел о переводчиках, может возразить — мы знаем, что иногда переводчики вступают в разговор, при переводе даже корректируют сказанное лицами самого высокого ранга — и при этом может ссылаться на книгу А. Ф. Добрынина. Это отдельный вопрос. В принципе послы не должны без крайней нужды играть роль переводчиков. Прежде всего потому, что они берут на себя несвойственные им функции, дополнительную ответственность и могут осложнить дело. А. А. Громыко, когда однажды не оказалось переводчика и наш посол предложил свои услуги, строго заметил, что это не входит в функции посла.

Сошлемся на беседу Л. И. Брежнева и Р. Никсона в июне 1973 г. Беседа состоялась после ужина, когда Брежнев и Никсон остались вдвоем. Переводчика не было. Рядом стоял посол Добрынин, который и вынужден был взять на себя функции переводчика. Брежнев переусердствовал и быстро захмелел, стал путать членов Политбюро, жаловаться на Косыгина и Подгорного, утверждал, что его коллеги под него подкапываются. В книге «Сугубо доверительно» Добрынин пишет: «Мне же при переводе приходилось всячески выкручиваться, обходить наиболее деликатные детали взаимоотношений членов кремлевского руководства, о которых я и сам порой не все знал». На следующий день на вопрос Брежнева: «Много я вчера наговорил лишнего?» посол ответил: «Я старался не все переводить».

В данном случае переводчик больше выступил в роли посла, чем обычного переводчика.

Я вспоминаю случай из своей практики:

На Мальту прибыла советская торговая делегация во главе с заместителем министра торговли А. Н. Манжуло. Велись переговоры с премьер-министром Мальты Минтофом. Будучи послом на Мальте, я, естественно, присутствовал на них. Цель переговоров — подписание торгового соглашения. Минтоф вел переговоры в агрессивном духе. Вместо подписания договора он потребовал от делегации соглашения на закупку ряда товаров, нам абсолютно ненужных (радиаторы для автомобилей, не подходящие для наших машин, мешки для хранения мусора, оправа для очков — более дорогих, чем в соседней Италии и т. д.). Манжуло, естественно, не согласился, зная, что делегация приехала для подписания договора, а не для закупок. «Сначала договор — затем обсуждение конкретных вопросов о закупках». Минтоф вышел из себя, встал и решил прервать переговоры. Я был вынужден вмешаться. И без переводчика сказал, что, по-видимому (может быть, из-за перевода), произошло недоразумение и стороны не поняли друг друга, и повторил все то, что говорил Манжуло, но в более мягких, обтекаемых тонах, упирая на то, что предложения премьера могут быть рассмотрены экспертами (а делегация приехала без них). Минтоф за это время остыл и переговоры продолжались.

Интерес представляют и советы, которые дают дипломаты тем, кто пользуется услугами переводчиков.

Даже тому, кто хорошо владеет иностранным языком, предпочтительней пользоваться услугами переводчика. Во-первых, для того, чтобы поднять авторитет языка своей собственной страны, во-вторых, быть уверенным, что в переводе будут сохранены все нюансы заявления, в-третьих, чтобы сохранить запись разговора (переговора) на языке своей страны (а не в переводе) и, наконец, это дает дополнительное время дипломату (политику), ведущему разговор, для обдумывания ответа.

Другой совет дипломату (политику) — говорить четко, короткими фразами, после одной-двух фраз делать паузу, чтобы переводчик мог перевести, так как чем длиннее речи, тем труднее их переводить и точность перевода может пострадать; не говорить быстро — переводчик должен записать то, что говорит дипломат или политик.

Некоторые переводчики критикуют тех, кого им приходилось переводить, за поток слов и предложений, иногда не имеющих смысла, за то, что иногда в процессе своей речи они изменяют приведенные цифры и даже смысл отдельных выражений, возвращаются к уже затронутой теме, начав фразу, не заканчивают ее, как не заканчивают и все заявление.