Представляется поучительным посмотреть, как оценивают искусство дипломатов, их умение вести беседу их коллеги — другие дипломаты. Для примера возьмем оценки своих собеседников министром иностранных дел А. А. Громыко. Он был на дипломатической работе более 45 лет, в том числе 28 лет на посту министра. Громыко встречался с огромным числом дипломатов и политических деятелей. Можно по-разному оценивать его деятельность, но то, что он постиг искусство дипломатии, — в этом нет никакого сомнения.

После первой же встречи с иностранным деятелем он стремился создать представление о своем собеседнике, сверить свое впечатление, «свои часы с часами других», кто знал его нового партнера Меня он спрашивал почти о каждом министре иностранных дел Англии. «Вы ведь его хорошо знаете, какое у Вас о нем представление?» — задавал он вопрос. И когда мои оценки совпадали с его, был очень доволен и говорил: «И у меня сложилось такое же впечатление».

Вот как он оценивал дипломатическое искусство и манеру вести беседу ряда дипломатов и политических деятелей, занимавшихся дипломатией.

Об Антони Идене (министре иностранных дел Англии и затем премьер-министре):

Иден обладал прирожденным качеством — искать компромиссы, какие-то договоренности с партнерами. Участникам некоторых переговоров казалось иногда, что все пути к смягчению ситуации и сближению позиций уже закрыты, воздвигнута стена. Вдруг на следующий день, а то и через несколько часов появляется Иден со своей легко поддающейся регулированию улыбкой и начинает излагать точки зрения, которые часто вносят что-то новое, от чего не всегда можно просто отмахнуться.

Даже после того как Иден заболел и на всех встречах с Громыко выглядел вялым, малоподвижным, он, по словам советского министра, «оставался таким же интересным собеседникам, каким я его встречал и раньше».

Об Индире Ганди:

Ее отличали обаяние, умение расположить к себе собеседника, способность с самого начала задать разговору нужный тон. Она никогда не пыталась произвести внешний эффект. Но каждая встреча с ней оставалась в памяти, в общении с ней всегда сохранялось сознание того, что имеешь дело с человеком тонкого, аналитического интеллекта, большой внутренней культуры Ей было свойственно также мастерски обнажать метким словом, даже иногда афоризмом наиболее интересный ракурс обсуждавшегося вопроса. Каждый раз она находила главное и, отталкиваясь от сути явления, предлагала логически верные решения.

О Гансе-Дитрихе Геншере (министр иностранных дел ФРГ) Громыко говорил, что Геншер — очень разумный собеседник. Несмотря на некоторый педантизм, который ему присущ как немцу, он мог себя перебороть, направить главное внимание в первую очередь на важнейшие вопросы европейской и международной политики. Начиная беседу с Геншером, с самого начала можно быть уверенным, что он не упустит важнейших вопросов:

Временами мне даже было легко предугадать, в каком порядке он выстроит свои вопросы. Его внешний вид, а также его настроение давали мне дополнительные подсказки в этом смысле. Определенную предсказуемость Геншера я рассматривал как позитивное качество политика и дипломата. Было бы гораздо сложнее беседовать с партнером, который не контролирует себя, чья мысль прыгает как лягушка. Это несвойственно Геншеру, он был солидным собеседником. Мне часто бросалось в глаза, что Геншер, почти не теряя времени, начинает обсуждать существо вопросов. Есть некоторые дипломаты, которые прежде, чем перейти к существу вопроса, долго ходят вокруг него, как кот вокруг горячей каши. А в конце для обсуждения конкретной темы почти не остается времени. Геншер исходит из того, что в беседах самому главному должно уделяться основное внимание. В этом смысле у нас обоих, как мне кажется, много общего. Я не могу припомнить ни одного случая, когда Геншер и я заканчивали беседу и, как говорится, расходились в разные стороны.

Об Аверелле Гарримане, специальном представителе Ф. Д. Рузвельта, после США в СССР и Англии:

У Гарримана выработался свой стиль в проведении бесед. Он умел внимательно слушать собеседника, избегал оперировать трафаретами. Мог высказать и свое собственное суждение с оговоркой, что это его личное мнение,., оставлял впечатление человека, с которым можно разговаривать как с достойным представителем крупного государства.

О Шарле де Голле, президенте Франции:

Беседы (с ним. — В. П.) обычно носили откровенный и благожелательный характер. Де Голль умел обходить в разговоре острые углы. Он обладал завидной способностью не реагировать по существу на щекотливый, с его точки зрения, вопрос. Причем он так строил ход своих рассуждений, что, оставаясь по существу при своем мнении, казалось, был склонен согласиться и с соображениями собеседника... Помню, как однажды на проявленный с моей стороны интерес к вопросу о возможности для Франции и СССР пойти на заключение политического договора, который послужил бы делу мира в Европе, он ответил: “В советско-французских отношениях все возможно”... Де Голль, я бы сказал, по-французски изящно ушел от определенного ответа, не сказав ни да, ни нет.

Мне довелось беседовать с некоторыми политиками и дипломатами, которых характеризовал А. А. Громыко, и они отмечали, как точно он описывал их стиль беседы. Так, например, Г. Шмидт, которого наш министр сравнивал с прусским офицером (и я думал, что у него были основания на это обидеться), сказал мне, что Громыко совершенно правильно отметил его основные черты.

Уже из этих небольших примеров читатель может извлечь для себя определенные уроки относительно стиля ведения бесед видными политиками и дипломатами и кое-что, пока не выработался свой стиль, взять себе на вооружение.