Одна из новых форм мировой дипломатии — челночная дипломатия — появилась тогда, когда еще существовали две сверхдержавы и прежде всего от их взаимоотношений зависел ход международных процессов. Естественно, все внимание других государств было приковано к дипломатии США и СССР. Появление новых форм дипломатии, которые часто выходили за рамки традиционных дипломатических методов, не было случайным. К этому Соединенные Штаты подталкивали сама жизнь и неудачи страны в области внешней политики. В конце 60—начале 70-х годов геополитическое положение США резко ухудшилось. Уже несколько лет они вели войну во Вьетнаме, конца которой не было видно. Некоторые политические деятели Америки считали победу в ней безнадежным делом. Резко обострились отношения США с СССР прежде всего из-за принявшей огромные размеры гонки вооружений, которая не только для СССР, но и для Соединенных Штатов была крайне обременительной, да к тому же и бесперспективной. Казалось, что ей никогда не будет конца. США не имели в то время дипломатических отношений с крупнейшей державой мира — КНР. Они практически противопоставили себя Китаю. США поддерживали агрессию Израиля против арабских стран, большинство из которых осуждали американскую политику на Ближнем Востоке. Таким образом, в лице ряда крупнейших государств мира, некоторых международных организаций (например, Лиги арабских стран) они имели не сторонников, не единомышленников, а скорее противников, а задача любой дипломатии — иметь как можно больше друзей и союзников, в особенности среди могущественных государств, и как можно меньше врагов.

Именно в это время помощник президента США по национальной безопасности Г. Киссинджер разработал планы окончания войны во Вьетнаме, улучшения отношений с СССР, установления отношений с Китаем и развязки ближневосточного конфликта между Израилем и Египтом. Для осуществления этой программы потребовались новые методы и новые дипломатические контакты. Так появилась на свет «челночная дипломатия». Ее первые приемы отрабатывались на переговорах с Вьетнамом, Китаем и СССР, Израилем и Египтом. Прежде всего отметим, что эта дипломатия была не просто тайной, а сверхтайной, сверхсекретной, скрытой даже от многих руководящих американских политиков и дипломатов. Всякое разглашение ее могло бы подорвать начинающиеся переговоры, настолько они были экстраординарными и рискованными. Война во Вьетнаме началась при президенте Джонсоне — демократе. Его партия несет ответственность за провал ее. Она отвечает и за ложный предлог для ее развязывания. Война могла бы быть закончена республиканцами по формуле, которая была прямо противоположна планам демократов — окончание войны после вывода из Южного Вьетнама американских войск. Но ни один политик в США публично не выступал за вывод американских войск из Вьетнама. Военная дипломатия сильна тогда, когда вся страна или большинство ее населения поддерживает ее. Планы Киссинджера, если бы переговоры начались открыто, вызвали бы сопротивление оппозиции и значительной части населения страны. Но они были тщательно продуманы и подготовлены по уже изложенным причинам в полной тайне. В разрешении конфликта должно было участвовать минимальное число лиц, а о наиболее важных его частях знали иногда только президент и Киссинджер.

Надо было соблюсти такую конфиденциальность, чтобы уступки США стали ясными только после объявления о почетном мире, а не в ходе переговоров. Отсюда появилось и другое название этой дипломатии «тихая дипломатия», когда оппозиционная партия была бы поставлена перед свершившимся фактом накануне заключения мира.

Прежде всего надо было ответить на два вопроса: первый — действительно ли США не могут выиграть войну и надо ли быстрее закючать мир; и второй — а пойдет ли Вьетнам на мирные перего -воры. Киссинджер тайно отправляется в Южный Вьетнам, встречается с самыми различными кругами — военными, политическими, правительственными, оппозиционными — и приходит к выводу — победить США в этой войне не смогут. Ответить на второй вопрос было сложнее. Что думает Хо Ши Мин? Что думает правительство Южного Вьетнама о мире? Киссинджер понимает, что исчерпывающего и точного ответа от дипломатии и разведки США он не получит, и тогда он прибегает к «неофициальной дипломатии». Он находит двух американских профессоров (один из них лично знал президента Вьетнама и имел с ним еще по Парижу дружеские отношения), которые тайно едут в Ханой, встречаются с Хо Ши Мином и получают ответ — Вьетнам согласен на переговоры.

Дальнейшее было уже делом дипломатической техники. Было решено, что все главные переговоры будет вести только одно лицо, которому полностью доверяет президент и которое не будет нуждаться в дополнительных инструкциях и об этом будет знать другая переговаривающаяся сторона. Наконец, самое важное для осуществления плана, чтобы переговоры велись не рядовым дипломатом или политиком, а личностью, уже зарекомендовавшей себя в политике и дипломатии, в науке международных отношений, которая может произвести впечатление на вьетнамских участников переговоров самого высокого ранга, добиться их доверия и уважения, на дипломатов, которые, как и руководители СССР, КНР, Вьетнама, Египта и Израиля, могли бы сами решать сложнейшие проблемы и имели для этого все необходимые полномочия.

В свое время Ф. Рузвельт, поручая переговоры с рядом стран Г. Гопкинсу, информировал участников будущих переговоров о том, что они могут считать слова Гопкинса выражением точки зрения Рузвельта. Это, конечно, повышало статус переговоров, увеличивало их шансы на успех. Так было и в ходе переговоров, которые вел Киссинджер. Начались длительные и трудные переговоры с ДРВ и Южным Вьетнамом и почти одновременно с КНР и СССР.

Что нового в дипломатии США произошло в этих переговорах Киссинджера по сравнению с предыдущей американской дипломатией? Было решено максимально отбросить идеологические разногласия, а представить дело так, что неудача переговоров будет, конечно, использована Советским Союзом против Китая, Китаем против СССР. Киссинджер убеждал, что главное зависит от добрых отношений между СССР и США и что другие страны (намек на Китай) играют на их разногласиях. Советским руководителям он также говорил, что северо-вьетнамцы, атакуя Южный Вьетнам, преследуют в качестве одной из целей помешать улучшению советско-американских отношений. И что главное для двух сверхдержав — это сокращение стратегического ядерного оружия, что является будто бы основной целью США и значительно улучшит отношения двух стран. Американскому президенту он докладывал, что советские лидеры с пониманием отнеслись к его аргументам. При этом надо иметь в виду, что в основе всего построения Киссинджера лежало стремление в конечном счете умалить роль СССР, добиться его оттеснения на второй план. Конечно, Киссинджер видел в СССР, в советском строе, социализме главную опасность для США.

Китайским лидерам он внушал, что между США и КНР нет непримиримых противоречий, но что обе стороны страдают от отсутствия дипломатических отношений между ними, а выигрывают от этого третьи страны (имея в виду СССР). Он очаровал китайских собеседников своей «откровенностью», готовностью выслушать их соображения и возражения. Помощник Чжоу Эньлая говорил, что Киссинджер это «человек, который знает язык обоих миров, своего и нашего». Он первый американец, которого мы видим в такой позиции. С ним можно вести переговоры3. В свою очередь и Брежнев был в восторге от встречи с Киссинджером. Главное, чего он смог добиться в переговорах, — завоевать доверие собеседников, хотя его намерения были далеко не такими честными, как он их представлял. Свой стиль переговоров он сформулировал в надписи на фотографии, которую подарил в день своего 70-летия послу СССР в США А Добрынину: «Противнику, партнеру, другу. С уважением. Г. Киссинджер». Наиболее полное выражение эта дипломатия получила в посреднических усилиях госсекретаря в урегулировании ближневосточной проблемы. Именно эта его деятельность и получила название «челночная дипломатия» (shuttle diplomacy) или «конкорд дипломатия» (concord diplomacy). Формально ее можно было бы охарактеризовать как «скоростную», как непрерывное перемещение из одной точки в другую, как встречи со всеми заинтересованными сторонами (с теми, кто участвует в конфликте, и с теми, кто влияет на его разрешение). И не просто встречи, а непрерывные переговоры. По существу Киссинджер взял на вооружение принцип Ришелье «о непрерывности переговоров», о «постоянных переговорах». Авиация дала госсекретарю возможность довести эту непрерывность до логического конца, до своего совершенства, когда он сегодня встречался с одной стороной конфликта, завтра с другой, а иногда в один и тот же день с обеими. Эту же мысль высказал в свое время и Кальер.

Между ноябрем 1973 г. и январем 1974 г. «Боинг 707» был постоянной резиденцией Киссинджера, его коммуникационным центром. Непрерывно велись переговоры об освобождении Израилем захваченных им территорий. Его посредническая деятельность сопровождалась рядом новых идей и предложений — о необходимости тесного сотрудничества на Ближнем Востоке США и НАТО (т. е. о совместном давлении на Израиль и арабские страны в интересах США, о «более мягком» отношении к арабским странам (хотя бы внешне). Он убеждал Израиль, что их «излишняя жесткость» в отношении к арабским странам побудит последних усилить свои связи с СССР. В то же время он договорился с Брежневым о совместном проекте решения ООН о прекращении огня и ближневосточном урегулировании (Решение № 338 от 22/Х-1973 г.).

«Челночная дипломатия» дала свой окончательный результат, когда в октябре 1978 г. в летней резиденции президента США состоялась встреча Картера, Бегина и Садата и были заключены так называемый Кемп-дэвидские соглашения, которые открыли дорогу к миру между Египтом и Израилем. Подтвердились слова одного из самых знаменитых американских дипломатов Дж. Кеннана, который писал, что встречи в верхах должны состояться только после того, как самые сложные политические вопросы будут успешно обсуждены на нормальном дипломатическом уровне.

Мы так подробно остановились на дипломатической деятельности Киссинджера потому, что ее успехи очень высоко оцениваются современными дипломатами, политологами и политиками. Английские дипломаты Гамильтон и Лэнгхорн пишут, что его деятельность показала, как современные технологии переговоров могут содействовать дипломатии, в результате чего она становится эффективной.

Маргарет Тэтчер отзывается о госсекретаре и его дипломатии так: «В течение многих лет мое уважение к нему постоянно увеличивалось. И хотя наш анализ международных событий начинался с разных отправных позиций, наши оценки все больше сходились в одной точке (совпадали)».

Критики «челночной дипломатии» приводят один, на первый взгляд, очень серьезный довод против этого метода дипломатии. Они говорят, что он применялся и до Киссинджера и после него, но не приводил к таким положительным результатам. Разберем этот довод. Действительно, Киссинджер не был изобретателем этого метода, если сводить его только к максимальному использованию авиации.

Госсекретарь США Дж. Ф. Даллес (1953—1959 гг.) за шесть лет пребывания на своем посту пролетел 56 тыс. миль и участвовал в 50 международных конференциях. Но его деятельность не сопровождалась большим успехом. Его переговоры не были так тщательно подготовлены, как «челночная дипломатия» Киссинджера,не имели такой целенаправленности и были для переговорной дипломатии излишне агрессивны. Госсекретарь США А. Хейг накануне фолклендской войны проделал между Лондоном, Буэнос-Айресом и Вашингтоном с целью «урегулирования конфликта» 34 тыс. миль, но не добился результата. Причин его неуспеха было несколько. Во-первых, он ставил своей целью не предотвращение войны, а создание лучших условий в ней для Англии и США. Во-вторых, он был не профессиональным дипломатом, а профессиональным военным и необходимыми данными для такой тонкой дипломатической работы не обладал. В-третьих, обе договаривающиеся стороны ему не слишком доверяли. Аргентина понимала, что он поддерживает Англию, а у английских дипломатов он не пользовался ни доверием, ни уважением. Да и, наконец, Англия, лично М. Тэтчер взяли твердый курс на войну, блестящую победу и им переговоры были не нужны.

Многие другие дипломаты пытались использовать метод «челночной дипломатии», например в Югославии. Среди них были и видные дипломаты — Д. Оуэн, С. Вэнс, В. Чуркин и другие, но успеха они не достигли. Причина этого не сам метод, а то, что не были соблюдены требования, которые обязательны для «челночной дипломатии». Либо они не располагали достаточными полномочиями, либо по своему агрессивному характеру (Р. Оуэн) не внушали доверия, либо их профессионализм оставлял желать лучшего. Кроме того, иногда не выполнялось основное требование такого метода дипломатии — тщательная предварительная подготовка, и сами «челночники» не обладали достаточным авторитетом и обширными полномочиями для такого рода деятельности. Либо пресса комментировала каждый их шаг и тем мешала договоренности. В последнее время американские дипломаты и политологи, анализируя успехи «челночной дипломатии», приходят к выводу, что для ее удачи необходимо наличие ряда факторов, причем не одного — двух из них, а совокупности их: отсутствие хотя бы одного из условий может привести к неудаче.

1. Переговорщик сам должен обладать реальной властью и авторитетом в своей стране.

2. Он должен иметь безусловную поддержку руководства своей страны (президента, премьера), действовать без оглядки на Центр, зная, что его действия будут одобрены.

3. Подготовку и, возможно, проведение дипломатической операции, если это необходимо, проводить в условиях полнейшей тайны.

4. Вся операция должна быть самым тщательным образом продумана и подготовлена.

5. Лицо, которое будет вести переговоры, должно хорошо знать точку зрения партнера, третьих стран, участников переговоров. Некоторые называют это качество гипнозом, которым обладает переговорщик.

6. Он должен быть очень опытным переговорщиком, имеющим за своей спиной успешное разрешение не одного спора или конфликта. Он должен уметь внушать доверие к себе, а в случае, если он выступает в роли примирителя, быть строго нейтральным, и чтобы участники переговоров не сомневались в его беспристрастности.

7. Желательно, чтобы у переговорщика-«челночника» была уверенность в том, что основные принципы его соглашения поддерживаются не только руководителями, но и оппозиционными партиями страны, что оно будет одобрено и исполнительной, и законодательной властью страны (а не так, как был отвергнут Соединенными Штатами Версальский договор). Или как на международной конференции в Осло в сентябре 1997 г. не была принята «Конвенция о запрещении использования, накопления, производства и продажи противопехотных мин». Речь шла о полном уничтожении этого оружия, которое поражает мирных граждан и чаще всего детей. В конференции участвовало 89 государств; 88 стран единогласно выступили за такое запрещение и за принятие этой в высшей степени гуманной конвенции. И только США в течение всей конференции были против проекта конвенции, госсекретарь Олбрайт лично пыталась оказать нажим на участников конференции. США потребовали отложить на сутки голосование, чтобы за это время «обработать» некоторых делегатов и, несмотря на единогласное мнение всех участников конференции, они не подписали конвенции. Еще Кальер писал, что когда государство пытается проводить две внешние политики, дипломатия теряет всякую эффективность.