В практику дипломатической работы, в особенности в западных странах, все больше входят беседы по телефону. Они носят, как правило, служебный характер, посвящены какой-либо проблеме. Министр энергетики Англии Уокер говорил мне: «Чтобы нам с Вами или с вашим министром разрешить наболевшие вопросы, нужны личные встречи с Вами, мой приезд в Москву или вашего министра в Лондон. А вот у нас масса проблем со странами ЕС решается значительно более оперативно. Я беру трубку, звоню моему коллеге, скажем, в Бонн или Париж, затем министру иностранных дел, и вопрос решен».

В последнее время и российские дипломаты все больше прибегают в срочных случаях к телефонным беседам (если они, конечно, не носят конфиденциальный характер). Но мы, россияне, до сих пор, к сожалению, не научились говорить по телефону, то есть мы умеем часами болтать по нему обо всем и ни о чем, но не умеем обсуждать практические вопросы и решать их. Это касается и чиновников, и руководящих работников и, к сожалению, дипломатов. Последних, может быть, в особенности. Во-первых, потому, что во всем мире дипломатов считают плохими организаторами, не любящими решать практические вопросы, во-вторых, потому, что обычно принимают телефонные звонки в посольстве сотрудники посольства (не дипломаты), которые и не умеют говорить по телефону, и вдобавок плохо знают язык страны пребывания. Звонят, не называя себя, своей должности, не закончив разговор и не прощаясь кладут трубку. Иногда кончают разговор, хотя звонивший еще не закончил говорить и не попрощался с вами. Секретари чаще всего говорят, что их начальник «вышел на минутку», и просят «перезвонить через час». Иногда звонившего несколько раз переспрашивают, кто звонит, а потом, выяснив все детали, включая вашу биографию, отвечают «нет, их нет». Поэтому прежде всего следует обучить сотрудников посольства правильно отвечать на телефонные звонки, записывать кто и когда звонил, если дипломата не было на месте, точно фиксируя время разговора, фамилии и должности собеседников, их номера телефонов и результат разговора.

Беседа дипломатов по телефону имеет свои особенности. Во-первых, это не разговор наедине. К вашей линии вполне могут подключиться третьи лица. Поэтому доверительные данные по телефону говорить не следует. Во-вторых, в телефонной сети могут быть помехи, и если вы не поняли, что вам сказал собеседник, следует обязательно попросить его повторить сказанное, сославшись на плохую слышимость. В-третьих, при обычной беседе вы видите выражение лица собеседника, его манеру держаться, его реакцию. Разговаривая по телефону, вы не видите реакции собеседника, и это, конечно, затруднит вам понимание его ответов. Вы не знаете, доволен ли ваш собеседник вашим предложением или не очень.

Для того чтобы быть уверенным полностью в достигнутых результатах беседы, следует в конце разговора обязательно подвести итог, еще раз повторить выводы. Если в разговоре назывались цифры и даты, следует еще раз их уточнить и зафиксировать, чтобы не было недоразумения. Телефонный разговор на иностранном языке вести труднее, чем обычную беседу, поэтому такого рода беседы следует поручать старшим дипломатам и лицам, хорошо владеющим иностранным языком. При записи беседы нужно обязательно указать, что она велась по телефону. Особенно часто приходится пользоваться телефоном для бесед накануне возникновения чрезвычайных обстоятельств и в ходе возникших осложнений, когда счет идет на минуты и для встреч времени не остается.

Статья 62 (п.2) Венской конвенции о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 г. предусматривает, что на государстве пребывания лежит специальная обязанность принимать все надлежащие меры для защиты помещений представительств от всякого вторжения или нанесения ущерба и для предотвращения всякого нарушения спокойствия представительства и оскорбления достоинства его сотрудников. При возникновении чрезвычайных ситуаций нужно немедленно обращаться в МИД страны пребывания, чаще всего это делается первоначально по телефону (беседа эта обязательно записывается с точным указанием времени). Вспоминаю, что такого рода телефонные разговоры у меня состоялись при обстреле одного из зданий посольства в Лондоне и при нападении на резиденцию посла во время чехословацких событий 1968 г. Резиденцию посла осадили толпы демонстрантов, начали ломать дверь, в окна бросали бутылки с зажигательной смесью. Как раз в это время в МИДе должен был состояться ланч в честь закрытия советской промышленной выставки, ни посол, ни я (который был в то время в Лондоне посланником) выехать не могли. Я позвонил заместителю министра и, обрисовав обстановку, проем принять немедленные меры для охраны посольства. Собеседник, видимо, не понял опасности обстановки и сказал мне: «Но нам уже нужно выезжать на ланч, давайте продолжим разговор там». Я вынужден был в еще более резких выражениях обрисовать обстановку, объяснив, что если мы попытаемся открыть дверь, то резиденция будет немедленно занята толпой, и что надо принять энергичные и немедленные меры сейчас же, сию минуту. Только после этого он понял опасность обстановки. На этом история не закончилась. Когда впоследствии встал вопрос о компенсации за причиненный нам ущерб, англичане стали спорить о размере ее и даже ссылались на мой разговор с заместителем министра, и для обоснования наших претензий нам и понадобилась запись этой телефонной беседы, благоразумно сделанной нами. Она помогла восстановить истину.

Запись другой телефонной беседы, сделанной в аналогичной обстановке, дошла до нас в изложении английского дипломата Ч.Ройтера. Группа испанских студентов устроила в Мадриде огромную демонстрацию перед зданием британского посольства с требованием возврата Испании Гибралтара, как известно, уступленного Испанией Англии по Утрехтскому миру 1713 г. Министр иностранных дел Испании сам позвонил послу Англии и сказал ему: «Ваше Превосходительство, я глубоко огорчен тем, что случилось у Вашего посольства (форма извинений. — В. П.). Насколько серьезна ситуация? Должен ли я послать больше полицейских?» Английский посол поблагодарил за заботу и сказал: «Нет, Ваше Превосходительство. Просто распорядитесь послать к посольству меньше студентов». Так он в остроумной форме возложил ответственность за происшедшее на испанское правительство и показал, что именно оно само организовало эту демонстрацию.